Мир всем

Дальше мы увидели вдавленный в грунт лафет зенитки и чуть поодаль осевший холмик земли с деревянным крестом. Снег и дожди успели стереть с него надпись, наскоро сделанную химическим карандашом, оставив лишь три начальные буквы имени «Фёд…». Я вспомнила, как мы хоронили подругу Катю, погибшую при обстреле прямо на перекрёстке, где она регулировала движение. Такой же холмик и такой же крест, на котором я собственной рукой вывела даты жизни, короткой, как вспышка молнии. Один Господь ведает, сколько их разбросано по Европе, таких могил, которые успели стать безымянными.

Память безмолвными тенями закружилась над нашими головами, и некоторое время мы шли молча, погружённые в свои мысли, пока не поняли, что мы в лесу не одни. Издалека маленькая старушка на поваленном дереве показалась сказочным персонажем. Сходство добавляли огромные лапти, чудом державшиеся на ножках-прутиках. Одной рукой старушка придерживала на коленях лукошко с черникой, а другой выбирала из ягод листики. При нашем приближении старушка подняла голову и зорко глянула на Марка.

— Ты, что ли, дохтур, который мальчишку- милиционера с того света вытащил?

— Доброе утро, — поздоровался Марк.

— Здравствуйте, — пискнула я, но старушка не обратила на меня никакого внимания.

— Я доктор, — согласился Марк, — но из Данилы я только пулю вытащил, а кому на каком свете быть, не я решаю.

— Это ты, паря, правильно рассудил. — Старушка почерпнула из лукошка горсть ягод и забросила в рот. — Даром что молодой, а ум у тебя имеется!

Перепачканным кулачком старушка постучала себя по лбу, обозначая вколоченный в череп ум, и с прищуром посмотрела в мою сторону:

— А это твоя жёнка?

— Жена. — Марк взял меня за руку и притянул к себе.

— Ничего такая. — Бабуся причмокнула губами, словно пробуя меня на зуб. — Только больно тощая.

— Откормлю, — пообещал Марк, — не всё сразу.

— Да не ты, а она тебя должна кормить. Твоё дело деньги в дом приносить, чтоб семью насытить. — Бабуля по-ребячьи поболтала ногами. — Говорят, вы искать кого приехали, нашли али нет?

Поразительно, с какой скоростью в посёлке распространялись слухи!

— Нашли, — ответила я. — Мы на могилу к Шапитову приехали.

Я решила не упоминать настоящего имени отца, раз по словам Кузьмы Ивановича местные знают его только как Шапитова."

"— Вона как! К Шапитову, значит! — Старушка шустро перекрестилась. — Хороший мужик был Сергей Львович. Царствие ему небесное. У нас по нём, почитай, весь посёлок горевал. Любого спроси — никто про него плохого не молвит. А уж Коля Глыба как убивался! После похорон всю ночь у меня сидел, горе самогонкой заливал. Да только горе навроде пожара — его вино больше разжигает, пока всю душу дотла не сожжёт.