Мир всем

В кассу бани, как обычно, змеилась длинная очередь. Я встала за весёлым одноруким мужичком в огромной серой кепке. Один рукав его куртки был заткнут за пояс, а другой он прижимал к себе свёрток, из которого торчала лыковая мочалка. При виде меня он расплылся в улыбке:

— Стоило пойти в баньку заради того, чтоб рядом с такой красавицей постоять! А если бы ты мне ещё и спину потёрла…

— Леший тебе потрёт! — к нам подлетела черноглазая толстуха в расстёгнутом ватнике и с оцинкованной шайкой в руке. Одёрнув мужичка за ремень, она сверкнула рядом металлических зубов во рту. — Не обращайте внимания на моего мужа, девушка, он у меня балагур.

— Я и не обращаю.

Да и как обращать, если на подходе к кассе я заметила Марка! Под мышкой он держал берёзовый веник, завёрнутый в газету, и о чём- то беседовал с соседом по очереди. Чтобы ненароком не встретиться с ним взглядом, я спряталась за спину однорукого мужичка и стала пристально разглядывать, как в трещины мостовой упорно пробивается щётка молодой травы.

— Где в Колпино людям встречаться, как не здесь? — задушевно произнёс голос Марка прямо возле моего уха. — У нас все дороги ведут к бане. Здравствуйте, уважаемая Антонина Сергеевна.

Мне ничего не оставалось, как поздороваться. Я очень надеялась, что меня не выдадут вспыхнувшие вдруг щёки. Собрав в кулак спокойствие, я степенно кивнула:

— Здравствуйте, Марк Анатольевич. Вижу, вы решили попариться, — я посмотрела на его веник, завёрнутый в газету, и Марк почему-то страшно смутился:

— Вы знаете, да. Я вообще-то не часто хожу в баню. В больнице в некоторых отделениях есть душ, и я, признаюсь, пользуюсь служебным положением. А сегодня, как назло, в больнице прорвало водопровод, а потом меня с ног до головы автобус окатил из лужи, будь он неладен. Вот и решил сбегать в баню. И видите, как удачно!

— Удачно что? Очередь маленькая?

Он засмеялся:

— Можно считать и так. Кстати, вы знаете, что у Леонидовых вернулся отец?

Я пожала плечами:

— Мне ли не знать, если они с женой пришли за Колей прямо во время урока.

— Даже так?

— Вы не представляете, какой был взрыв эмоций! Все плакали: я, нянечки, директор, мальчики, особенно те, у которых отцы не вернулись.

Потупившись, Марк глухо сказал:

— Я делал возможное и невозможное, чтоб вытащить с того света больше раненых. Очень тяжело, когда стоишь у операционного стола и понимаешь, что медицина бессильна. Но иногда случались чудеса.

Марк стал рассказывать случаи из госпитальной практики, а я смотрела на его руки, которыми он спасал раненых, и думала, как хорошо, что мы встретились в мирное время, когда не надо пригибаться от взрывов и прощаться при расставании, не зная, кто из нас доживёт до следующего дня.

За разговорами я не заметила, как дошла до кассы.