Мир всем

Иногда, когда хватало времени вскипятить чайник, я позволяла себе долить в умывальник кипятка, и тогда мылась долго, тщательно и с удовольствием. Недавно один из умельцев нашего барака раздобыл где-то треснувшую фаянсовую раковину и приспособил её вместо таза, куда сливалась вода. Но самое главное — к раковине он приладил кусок шланга и вывел его на улицу, в канаву, таким образом отпала необходимость выносить после себя использованную воду. Слава техническому прогрессу и народной смекалке! Жаль только, что подобное новшество касалось умывальника одной комнаты, остальным оставалось смотреть и завидовать.

Расширяя крохотное пространство, нашу каморку заливали потоки солнечного света — преддверие ленинградских белых ночей. Лена уже ушла на работу. Как обычно, мой завтрак состоял из жидкого чая без сахара и нескольких сухарей, я любила их размачивать в чае. Я окунула сухарь в чашку, откусила и внезапно поняла, что сегодня увижу Марка. Не знаю, каким образом у людей генерируются предчувствия, но я совершенно чётко осознавала свои ощущения. Если бы я встретила Марка сразу, после того, как вернулся отец Коли, то поговорила бы с ним без отчуждения, но Марк не появлялся, и я продолжала терзать в уме воспоминания о нашей нелепой встрече в доме у Леонидовых.

Закончив завтрак, я решила, что, если представится случай, то сменю гнев на милость.

Но день катился по проложенным рельсам — работа, проверка тетрадей, подготовка к следующим занятиям, и никакой Марк на горизонте не вырисовывался. В шесть часов вчера я укутала платком кастрюльку с пшёнкой для Лены — мы питались вскладчину, и решила, что успею сбегать в баню на Павловской улице. Единственная на всё Колпино баня работала до девяти вечера.

Последнее время стояла тёплая погода, и деревья успели покрыться клейкими светло-зелёными листочками. По обочинам дороги сквозь покрывало из пожухлой травы пробивались головки мать-и-мачехи. Солнце ещё не планировало закатываться на покой, но луна уже взошла и стояла на другой стороне неба, терпеливо ожидая своей очереди на дежурство.

Где-то далеко звучали переборы гармони, разливая по округе вальс «Амурские волны». Навстречу мне спешили пешеходы. Девочки играли в классики и прыгали на одной ножке. Мальчишки в луже пускали кораблики-щепочки."

"Приземистое здание бани когда-то имело жёлтый цвет, теперь ставший грязно-серым. Под застрехой крыши со стен клоками отваливалась штукатурка, но в окнах уже сияли новенькие стёкла, на две трети закрашенные белой краской, и люди из бани выходили, словно новенькие пятаки, — распаренные, благостные, с румянцем во всю щёку. Смешно представить себе распаренный пятак с румянцем, но мне в голову пришла именно такая нелепая ассоциация.