Мир всем

Сделав пару шагов по направлению к двери, я остановилась:

— Товарищ Красильников, а вы случайно не знаете, за что моя соседка получила звание Героя?

Его голос прозвучал с лёгкой усмешкой:

— Случайно знаю. Елена Владимировна лично ликвидировала немецкого генерала.

1943 год

Лена

Эта тварь снилась ей почти каждую ночь. Лысая голова, узкий рот, словно прорезанная кинжалом щель, и водянисто-голубые глаза, в которых отражались страх и презрение к низшей расе. Генерала Нойманна всегда сопровождали несколько автоматчиков, и каждый раз, глядя, как он вылезает из своего «Опеля», у Лены напрягался указательный палец, словно бы готовился спустить курок. Но вместо пистолета она держала половую тряпку, а когда в помещение входил генерал, должна была немедленно повернуться лицом к стене и опустить руки по швам. Впрочем, русских уборщиц допускали в здание штаба в чрезвычайных случаях, когда требовалось быстро убрать грязь после больших заседаний или замыть кровь в комнате для допросов. Перед работой девушек обыскивали две немки с грубыми манерами тюремщиц и крикливой деревенской речью баварских фермеров. Одна из них, Эльза, постоянно жаловалась другой на радикулит и говорила, что, несмотря на наступление русских, всё ещё рассчитывает получить кусок земли на Украине и устроить небольшую свиноферму с колбасным цехом. Другая надзирательница по большей части отмалчивалась и при осмотре всегда норовила ткнуть кулаком в бок или больно ущипнуть. Уборку приходилось делать под бдительным оком охранников, которым ради развлечения ничего не стоило ударить сапогом в спину или выволочь на улицу и расстрелять.

Разведуправление не ставило задачу ликвидировать Нойманна, Лену внедрили в штаб с целью слушать, запоминать, систематизировать и передавать сведения. Но с тех пор, как генерал лично отдал приказ уничтожить две деревни за связь с партизанами, она постоянно думала о том, с какой позиции лучше выстрелить, чтобы уничтожить гадину наверняка. О собственной безопасности не думалось вообще. С тех пор, как её вернули в разведку из полевого прачечного отряда, душа словно бы отделилась от тела и зажила собственной жизнью, готовая в любую минута навсегда покинуть землю. О героизме, подвиге или великом служении Родине не думалось совсем — она буднично выполняла свой долг точно так же, как медсестра ставит градусники, прачки стирают бельё, а шофёры водят машину. Самым сложным оказалось не выдать своё знание немецкого языка, которым она владела наравне с родным русским. Тут кстати пришлась невзрачная внешность, легко заслонившая собой острый ум и отличную память.

Генерал Нойманн оказался брезгливым, поэтому старался не касаться вещей за пределами его письменного стола, и даже дверь перед ним распахивал охранник.