Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Хотя бы из чувства противоречия. Наперекор желаниям Каруха. И я ляпнул:

- Король! Вы пробовали нир от Гоша?"

"Предводитель из стана противника, рыжебородый мужлан со сломанным клыком, разворачивавшийся было, чтоб удалиться во гневе, изумлённо выкатил на меня глаза.

- Пил. И что?

- Я – тот самый глей Гош. Надеюсь, вам понравилось. Скоро увидимся ещё раз, когда вам передадут привет от глея Гоша.

- Что за дерьмо про нир? – злобно спросил Карух, когда мы отъехали на достаточное расстояние от чужих ушей и арбалетов.

- Часть моего плана. Я убедился – сработает. Осталась мелочь – восемьдесят динов. И гарантия, что получу справедливую долю в добыче, - он ничего не ответил, и я продолжил: - В город ведут ещё три дороги – на восток, на северо-запад и через реку, откуда берётся вода для крепостного рва. Мы заняли только одну дорогу. Можем ещё одну, всё. В осаду город не возьмём. Мост на северо-восток каменный, с парой башенок с каждой стороны. Обойти его, переправившись через реку, сложно. Так что остаётся только штурм в лоб. До последнего кароссца или солдата из Мульда. Либо мой вариант, неспешный, но верный.

Он молчал всю дорогу. На «базе» поманил в свой шатёр и там отсыпал восемь десятков серебряных кружочков. Собственными дрожащими от жадности руками.

- Но если обманешь, глей…

- Если штурм сорвётся, я всего лишь получил причитающееся за предыдущий. Хорошего дня, повелитель.

Тем более он может стать последним для одного из нас.

А пока – ждём ночи.

[1] При использовании в зрительной трубе двух двояковыпуклых линз изображение выглядит перевёрнутым.

Глава 15

15.

На выходных, ещё до армии, когда я приезжал к деду в Дымки, любил с пацанами купать лошадей. Их уже немного оставалось, всё машины да тракторы. Но это было здорово. Заходить с конём в тёплую речную воду, скрести его от копыт до спины сначала щёткой, потом тереть тряпицей, распутывать гриву и хвост, выбирая репьи и колтуны. Он всхрапывал, мотал головой. Косил глазом. Нравилось ему!

Потом я забирался мокрым пузом на его голую спину. Садился верхом. Жеребец неспешно шёл по мелководью. Не делал резких рывков, чтоб не сбросить седока. Мне лет шестнадцать-семнадцать было. До сих пор помню…

Корова, в отличие от лошади, плавать с человеком, ухватившимся за седло, не умеет. Мы объехали город по широкой дуге и приблизились к рву, когда стемнело. Я слез, стараясь не шуметь, и отдал повод Бурёнки Нирагу.

Он в курсе задуманного мной только в общих чертах. Достаточно, чтоб придти в ужас. Но верит, что меня кривая вывезет из любой передряги.

Тем не менее, червячок сомнения шевелится. Вдруг струхнёт и заложит… Поэтому спиной чувствую его взгляд и слегка нервничаю. Хотя стоило сосредоточиться на предстоящем – преодолении рва.

Свет от факелов на стене не достаёт до воды.