Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Безучастные к нашему диалогу кхары несли седоков дальше. Бурёнка переступила через обугленное тело «освобождённого». Похоже, последним усилием вылез из пылающих развалин на дорогу.

Третьим и позади нас погонял кхара Нимирх. Его присутствие вызывало зуд. Понимая, что тот никак не защитит королёныша, я уже несколько раз щупал рукоятку «Макарыча» в борьбе с искушением прострелить августейшую башку. От девяти миллиметров в упор никакой бог не спасёт, тем более – от контрольного выстрела.

Но не вариант. Пришью я поганца на глазах изумлённой публики, глазеющей с высоты крепостной стены, и что? В лагере останутся верховодить его бренты и глеи. Они и командующие, и министры, и вообще элита. У них походная казна, только они способны перекупить наёмников. Анты типа Фируха в подчинённом положении. То есть вместо одного соскочившего с катушек хрыма мы получим стаю таких же зверёнышей, рвущихся на его место… Нет, хватит. Вмешиваюсь в большую политику в первый и в последний раз. Закрою вопрос кардинально.

По крайней мере, верю, что в последний раз вмешиваюсь. Меня Мюи ждёт. С сыном.

Наконец, приблизились к подножию холма. Он – как продолжение стены вниз. Не холм даже, а небольшая гора с плоской вершиной.

Фирух остановил кхара и приложил к губам свёрнутый конусом лист меди. Рупор то есть. Он прокричал, что великий и могучий король Мульда (дальше перечисление титулов, наскучившее бесконечными повторениями мне и Нимирху уже давно) вызывает на переговоры короля Монкурха. Просто короля, без финтифлюшек.

Я посматривал в бинокль. Биб невидимой тенью порхал над стеной. Арбалетчиков более сотни, что не есть гут. Зато никто пока не пытался выцелить меня в лоб, и за то спасибо.

Минут через тридцать, когда мой венценосный спутник уже хорошо начал нервничать, отворилась кованая дверь. Из проёма сбоку от главных ворот поодиночке выехали трое. Теперь ждали и они – пока опустится мост над канавой, окружившей крепость.

Можно было кричать через ров, двадцать шагов всего, но не солидно. Потому короли сверлили друг дружку взглядами и тупо молчали, теряя время.

Наконец, мост коснулся земли. Трое абсолютно рыжих антов, столпов местной монархии, почили нас аудиенцией. Карух начал с обычных претензий, я же почти не слушал, сосредоточившись на своём дроне.

Жаль, что став более мощным и в какой-то степени «толстым», он лишился возможности проникать в души. Отныне – только выпивает их или глушит, стирая память человека, бестелесный гуманист.

Пока разговор из стадии нагревания перетекал в стадию кипения и бурления, я достаточно точно представил себе план Тейфарра. Покружившись внутри стен, верья нашёл и потайной ход. Мой план похода выполнен. Осталось свалить, не получив арбалетный болт.

Но свербело что-то сказать.