Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

Обезглавленная армия перейдёт под начало немногочисленных антов. Кароссцы потеряют нанимателя и надежду получить серебро. Смысла сражаться им нет.

- А у тебя какой смысл сражаться, предавая?

- Король, не хочу быть убитым на войне, не нужной ни мне, ни моим людям. Она – личная прихоть Каруха. Вот он пусть и сдохнет.

- Складно говоришь, - вмешался старый. – Но как же ты нарушишь присягу? Моуи покарает тебя.

- Покарал бы уже – за один этот разговор с противником. Моуи отвернулся от Каруха за резню на прошлой неделе.

- Ты что – жрец?

- Нет. Но и так очевидно.

Я рассказал про вдруг возросшие потери от арбалетных болтов. А ещё – от наскоков на середину и хвост растянувшейся колонны.

- Да… Служить подобному негодяю – больший грех, чем нарушение клятвы, - подтвердил старик. – В любом случае, это только твой риск. Наши воины королю-хрыму из Мульда не присягали.

Я поднялся.

- Кто со мной? Или до утра будем разводить пожиже?

До утра – нет, но на сборы у них ушёл час с хвостом. Это вам не готовность ракетных войск стратегического назначения. Вышли пешим строем через мост. Я не признался королю, что знаю тайный ход. А впустившие меня дворцовые хрымы никогда не вспомнят, что открыли дорогу мокрому соплеменнику.

Показался Нираг на кхаре и с Бурёнкой на верёвке. Заволновался, увидев меня с отрядом. Я его успокоил, что всё идёт по плану. Почти. На самом деле, надеялся начать на час быстрее.

Углубились в поле, обходя лагерь по большой дуге, чтоб войти в него с тыла, с юга.

- Хрым! Каков план? – спросил меня монкурхский сотник.

- Для начала запомни. В эту ночь и до утра называешь меня исключительно «господин глей Гош», со всей возможной почтительностью.

- Какого пырха?!

Он шагал рядом, я ехал верхом. Товарища капитана, такому земному званию равен сотник, очень раздражали моя возвышенность и его приниженность.

- Потому что вы – моё подкрепление из Мульда, догнавшее армию только около столицы. Должны пройти до отряда глея Гоша, не ввязываясь в стычки. Пока не вырезали короля и верхушку вокруг него, вас сомнут. Две тысячи против сотни.

- Потом ничего не изменится. Мы – смертники.

- Ты оптимист, кэп? Не дрейфь. Я связан с вами и очень не хочу помирать. Решим по ходу дела.

Он примолк, что-то пробормотав под нос. Типа «траханый хрым».

На самом деле, какая-то мизерная доля правоты в заявлениях Каруха есть. Вроде местные хрымы живут богаче, чем в среднем в Мульде. Вот только здесь отношение к ним скотское. Местных антов, наверно, действительно стоило бы макнуть мордой в навоз. Но совершенно не так, как вздумал мой король – с грабежом, поджогами и убийствами.

Запах, доносящийся от сожжённого посада, чувствовался и к югу от лагеря. Он здорово портил прелесть тёплой августовской ночи, когда уже не так душно, как в июне-июле.