Мир обретённый

Незачем было доверяться своему властолюбивому визирю. Как только на горизонте появились Майки и Ник, Вари сообразил, что его песенка спета. Король точно бросит его в Сенот за то, что он врал насчёт своих связей с Восточной Ведьмой. Вари больше не мог оставаться под властью короля Яша, но и возвращаться к Мэри тоже не желал — та относилась к нему, как малышу. Поэтому Вари ушёл в подполье. Когда король приказал всем своим подданным грузиться в дирижабль, Вари пробрался на «Гинденбург» и, спрятавшись в вентиляционной системе, слушал, смотрел и выжидал.

Бóльшую часть времени монарх проводил в командной рубке с Джонни-О, наслаждаясь видом. В неформальной обстановке, когда не надо было ни на кого производить впечатление, король частенько стаскивал с себя тяжёлое, неудобное золотое убранство и ходил в драной набедренной повязке — той самой, в которой умер много тысяч лет назад. Да, из окон открывались великолепные виды, но почти голого короля вряд ли можно было отнести к числу таковых. Джонни-О почитал созерцание его превосходительства в неглиже разновидностью Шибалбы, преисподней майя, куда он совсем не стремился; и потому он в такие моменты доверял управление автопилоту, а сам смывался с мостика потолковать о том о сём с Майки, Ником и Джиксом и возвращался только тогда, когда король снова обретал пристойный вид.

Как-то раз, когда Джонни-О не было на месте, Вари, наблюдавший за всем из вентиляционного отверстия, сделал свой ход.

Король выглядывал в открытое окно. Вари проскользнул в кабину и застал повелителя врасплох.

— Визирь? — удивился король. Он ничьих настоящих имён не помнил. — Что ты здесь делаешь?

— Пришёл попрощаться, — ответствовал Вари, затем наклонился, схватил короля за голые лодыжки, дёрнул, перевернул и выбросил монарха в окно. Так визирь совершил политический переворот. После низвержения короля, Вари юркнул обратно в вентиляционную систему со всей золотой сбруей и принялся поджидать случая, когда ему удастся убрать с корабля Майки, Ника и Джикса."

"Король, само собой, пришёл в негодование и пообещал себе, что расправится со своим визирем самым жестоким образом, как только решит проблему падения с тысячефутовой высоты без мёртвого пятна в качестве места приземления. Хотя бывший монарх мог запамятовать очень многое, чтобы с честью выйти из положения, но, к сожалению, его сияющая корона увенчивала то, что отнюдь не сияло интеллектом. Он заключил, что если не будет такого направления, как «низ», то ему некуда станет падать. Ведь верно же?

— Я не помню, чтобы существовало такое понятие, как «низ», — сказал Яш. — Нет, я это совсем запамятовал.