Мир обретённый

Как он допустил, чтобы случилась такая трагедия?!

— У меня есть друг, очень мудрый друг, — сказал ему Милос. — Её имя Мэри. Она говорит, что жизнь в Междумире — это дар. Она утверждает, что мы — избранные и достойны презрения со стороны мироздания.

— Признания, — поправила его Лохматая. — Достойны признания.

— Да, конечно, — отозвался Милос. — Прошу прощения за мой английский. Неважно; суть в том, что она была избрана для существования в Междумире, и тебе не о чем терзаться.

Джикс повернулся к Милосу и пристально вгляделся в его лицо, особенно в глаза — ярко-голубые с белыми точками, словно небо с бегущими по нему облачками.

— А как насчёт тебя? — спросил Джикс Милоса. — Ты разве не терзаешься виной за то, что делаешь?

Милос ответил не сразу.

— Нет, — сказал он. — Совсем нет.

Но оба знали, что он лжёт.

А между тем в живом мире хаос, рождённый страшными событиями этого вечера, постепенно набирал силу. Отовсюду стекался народ, люди скорбели и плакали по погибшим близким, издалёка слышалось завывание сирен. Хорошо, подумал Джикс, что послесветы в состоянии легко абстрагироваться от живого мира. Ему вовсе не хотелось наблюдать дальнейшие последствия их поступков.

— Ну, и что мы будем с ним делать? — спросила девица.

— Вогнать его в землю! Вогнать в землю! — заверещал Грызун.

— Нет, — возразил Милос. — Он скинджекер. Заслуживает лучшей участи. — Он протянул Джиксу руку. — Присоединяйся к нам, и тогда ты станешь участником великих и славных событий.

Джикс не пошевелился. Он работал на его превосходительство, но всегда хотел стать частью чего-то значительного. Например, мечтал однажды попасть в самые приближённые к королю круги — ведь недаром же он был выдающимся разведчиком. Его уважали. Но его обязанности держали его вдалеке от двора, а с королями всегда так: с глаз долой — из сердца вон. Когда бы Джикс ни возвращался с новостями, пусть и очень важными, его превосходительство даже имени его не помнил.

И сейчас, когда он взирал на этих злодеев, этих диких скинджекеров, он всё больше и больше проникался любопытством, необъяснимым желанием исследовать их образ жизни. В родных краях Джикса о Мэри, Восточной Ведьме, было мало что известно, а тут ему подворачивалась возможность узнать больше. Что он станет делать с добытой информацией? Ну, там видно будет...

Он перевёл взгляд вниз, на спящую в его объятиях девочку, и принял решение.

— Я хочу быть рядом с ней, когда она проснётся. Хочу быть первым, кого увидят её глаза, когда она откроет их. И тогда я попрошу её о прощении.

Лохматая закатила глаза.

— Пафосу-то сколько...

Джикс бережно поднял душу спящей девочки и положил себе на плечо.

— Ведите меня к Восточной Ведьме.

* * *Все пятеро отправились к поезду, и каждый, кроме Хомяка, нёс по одному спящему духу.