Мир-о-творец

В этой книге Андрей делал больше для утверждения права Рюриковичей править Русью, чем можно было даже предположить. У любого неискушенного читателя, каковыми являлись все обитатели XVI века, даже сомнение в правомерности правления Рюриковичей не возникало после прочтения этой книги. И не просто Рюриковичей, а московской их ветви.

Да, вопрос связанный с завоеванием монголами Руси освещался очень непросто и неоднозначно. И очень болезненно для Владимирских князей, выставляя их виновниками катастрофы. Что, де, если бы они не перешли на сторону хана, то Русь просто ограбили бы и ушли. Но дальше показывалось безусловное падение всей остальной Руси, которую так или иначе завоевали все ее соседи. А главной причиной такой катастрофы становилась раздробленность и «хатаскрайнические» настроения князей, не мысливших себя частью великой и единой державой."

"И эта особенность была показана куда острее, чем кому-то хотелось бы. В том числе и потому, что в описанных эпизодах шла прямая перекличка с боярской вольницей XVI века. И прочими бедами, разрывающими Русь изнутри.

Царь читал.

И не понимал.

Андрей же должен претендовать на его престол.

Ему много кто об этом шептал.

И такая книга…

Как так-то?

Ему было больно, стыдно, обидно и ужасно неловко. Ведь эту книгу Андрей напечатал таким приличным тиражом не для подарка Царю. Как Государю уже доложили – она в виде подарков уже рассылалась по Руси и Литве. И даже в иные сопредельные земли.

– Неужели он все это делал от чистого сердца? – крутилась в голове у Ивана мысль. Страшная и жалящая его уязвленное самолюбие как оса…

Глава 7

1560 год, 3 августа, Москва

Иоанн Васильевич сидел бледный на скамейке рядом с супругой. Держал ее за вялую руку и с ужасом смотрел куда-то в пустоту перед собой.

Сын умер.

Малыш еще совсем.

Простудился и все. Прибрала лихоманка. Так случалось.

Супруга же, что выхаживала ребенка, тоже слегла. И, судя по всему, больна оказалась тем же. Страшный кашель, поначалу сухой, а потом уже с мокротой. Жар. Вялость. Головная боль. Хрипы при дыхании.

– Чахотка, – со скорбным лицом говорили лекари.

Они и сына не сумели вылечить, и теперь разводили руки относительно жены.

А она умирала.

Он в этом не сомневался.

Никто в этом не сомневался.

Все тоже самое, что и с сыном. Так же.

– Я проклят… – тихо прошептал он. – Проклят… Боже?! За что?!

– Милый… – едва слышно прошептала Анастасия.

– Что родная?

– Я умираю и хочу попросить тебя об одной просьбе. Только об одной.

– Слушаю! Все что угодно! – вспыхнул Государь, подавшись вперед.

– Не ругайся с Андреем. Он единственный, кто хочет тебе добра…

– Опять ты об этом… – отмахнулся Иоанн Васильевич.

– Это моя последняя просьба.

– Дался он тебе?

– Без него сгинешь.