Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Наваждение? Сон? Галлюцинации уставшего сердца? Мелодия ложится тихим прикосновением ко лбу, и парень ощущает тепло ладони.

— Тшш.

Неясный запах крепкого табака и сухих трав, дыма и влажных перьев.

— Джек? Ты?

— Тшш. Слишком много слов. Мешают.

Энди чувствует, как его наполняет тепло. Неистово бьется вена под татуированным соколом. Сквозь него, как сквозь игольное ушко тянется внутрь какая-то нить. Она густая, эластичная и бесконечная. Она не причиняет боли и лишь медленно поднимается к голове, к темени, а достигнув, осыпается шуршанием песка в погремушке.

— Ты почти мертв, — Энди не слышит, он просто чувствует слова.

— Жаль, что почти, — нет смысла говорить, потому что Капли Дождя знает ответ.

— Разомкни кольцо, — просит Джек, — и ты спасешься.

— А он?

— Ты знаешь закон. Тебе надо выбрать.

— Помоги, Джек.

— Что?

— Дотянуть до завтра. Ты знаешь мой выбор.

— Энди, опомнись. Ты слишком слаб."

"— Ты говоришь, ослабевшие — добыча паука? Меня устроит, в крайнем случае, но я готов к битве.

— Я другого и не ждал.

— Вот и славно. Просто скажи Тиу, что я не хотел причинить ей боль.

— Она слышит тебя.

— Тогда я спокоен. У меня не осталось неулаженных дел. Я чист. Жаль только, что не увидел в этой жизни ничего хорошего.

Старик не ответил, и парень почувствовал, что он удаляется.

— Постой, — молча позвал Энди.

Он ощутил сквозь тонны темноты, как шаман оборачивается, и улыбнулся навстречу.

— Спасибо за все, Джек.

Парень вздрогнул от того, что голова чуть качнулась. Рядом никого. Сон? Такой отчетливый, словно это было явью. К темноте добавилось спокойствие, и он вновь задремал. Сон обрывает ветхий календарь. Листками падают знакомые лица. Почти все перечеркнуты черным фломастером. Такой отвратительно-идеальный символ. Просто две перекрещенные черты. Их не обойти, не пройти насквозь, не разомкнуть. Зеркальный знак, отражающий пространство само в себе, вечность в бесконечности. Тронь, и он разорвет пространство…

Второй день прошел в спирально-повторяющемся унижении. Человек — извращенная сволочь. Талантливая. Безумно мучила жажда, и очень болели глаза. Резкий свет после часов тьмы приносил страдания и уносил по кусочкам надежду. Энди понял, что почти не видит левым глазом. Парень насквозь пропах чужой мочой и уже испытывал отвращение к себе самому. Он устал от унижения и насилия и не сопротивлялся. Он даже не старался открыть глаза, когда свет включился, наверное, в пятнадцатый раз.

— Жалкое зрелище, — голос Смита ободрал воспаленный слух. — Выглядит удручающе.

— Все в соответствии с заказом, — заверил другой голос.

— Руками не трогали?

— Даже не прикасались. Обламываем аккуратно.

— Ну, что, Энди? — парень с трудом понял, что обращаются к нему.