Мир Аматорио. Соблазн

Ее тоненькие пальчики расстегивают ремешок на босоножках, после чего она сбрасывает их.

— Боже, какой кайф, — Кристиана откидывается на спинку стула и, довольно выдыхая, прикрывает глаза.

От ее удовлетворенного и расслабленного вида мой член набухает. Пристально уставившись на ее гладкие бедра, я вспоминаю, как сладко и приятно между ними.

Проклятье, я снова желаю ее. Снова хочу целовать, лизать и сосать каждый дюйм ее прекрасного тела. Снова хочу ощутить, как она цепляется за мои волосы и выгибает спину, без конца шепча мое имя.

— У тебя устали ноги? Я могу сделать массаж, — предлагаю я, положив руку на ее бедро и сжимаю его.

На самом деле я мысленно радуюсь, что мы в отдельной кабинке.

Боже, если кто-нибудь увидит меня в тот момент, когда я мну ступни девушке, можно смело открывать очередь желающих пустить шутки про подкаблучника или поиск моих потерянных яиц.

Крис тихо смеется, но все-таки отказывается от моего предложения. Жаль.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — она кладет ладонь под подбородок и прищуривается. — Аматорио — что это за фамилия?

— Если бы здесь сидел мой отец, ты бы больше сорока минут слушала нудную лекцию о знатном итальянском роде Амато каталонского происхождения.

— Амато? — Кристиана невольно выдвигается вперед в ожидании моего рассказа.

— Амато ди Шакка. Его ветви принадлежат герцогам из Сицилии. А еще князьям и баронам, которые лежат в своих фамильных склепах и наверняка пребывают в ужасе от того, что вытворяют их потомки.

— А, по-моему, они гордились бы, узнав, что в их роду есть известный гонщик, — упрямо возражает Кристиана.

Склонив голову набок, я делаю глоток воды из бокала и думаю: стóит ли посвящать ее хотя бы частично в то, какую ужасную вещь я совершил в прошлом, в конце концов обернувшейся трагедией для всех нас?

С тех пор, как я вернулся в Бостон, я только и делаю, что притворяюсь, что все в порядке. Что ничего не было. Да, я смог пережить это, и многие люди переживают нечто подобное, а то и в разы хуже. Но я лгал сам себе и знал об этом. И самое ужасное было не то, что я оказался чертовым лжецом. Или жалким трусливым подонком, не желающим взглянуть правде в глаза. Я оказался монстром, скрывая то, что могло погубить меня.

Не думайте, что монстры выглядят так, как их преподносят в книгах или популярных ужасах. У них нет острых клыков или щупалец. С их пасти не стекают отвратительные слюни, и вместо слов они не произносят омерзительное шипение.

У них красивые лица, обаятельные улыбки, они разговаривают на нескольких языках и владеют трастовыми фондами наравне с безупречными манерами. Очаровательные гребаные ублюдки, упакованные в идеально сложенное тело и дизайнерские тряпки.

Я знал, как выглядит монстр. Достаточно было взглянуть на себя в зеркало.