Мир Аматорио. Соблазн

Он склоняет голову, и пока мои разум и чувства не успевают прийти в себя, целует. Нежно и… никогда бы не подумала, что могу использовать по отношению к Десмонду это слово… И чутко.

Когда он останавливается, я одергиваю юбку и тянусь за бумажными полотенцами. Но Десмонд перехватывает их и, осторожно раздвинув мои бедра, проводит им между ног и вытирает меня. Мои щеки вспыхивают от его неожиданного проявления заботы.

Я хочу достать из его кармана свои трусики, но Десмонд не дает мне этого сделать.

— Десмонд, отдай их.

Вынув мое белье, он устремляет на меня озорной взгляд и медлит с ответом, будто ведя мысленный спор. Затем улыбается, вызывая у меня ответную улыбку и опускается передо мной.

— Детка, подними ногу, — требует он.

Тонкая ткань касается моей лодыжки, и Десмонд задирает голову, чтобы взглянуть на меня. Я встречаюсь с его глазами, и мое сердце испуганно замирает от того, как я реагирую на его жест."

"В том, что Десмонд меня одевает есть что-то интимное. Даже несмотря на то, что он со мной делал минуту назад, тоже было не менее интимным. В животе все переворачивается, будто там поселился акробат.

Я же не могу за три дня потерять из-за него голову. Не могу?

— Ты разыграла мой аппетит, — говорит Десмонд, когда мои трусики оказываются на нужном месте.

— Я ужасно голоден. Во всех смыслах.

После его слов я осознаю, как хочу есть. Хотя до того, как я скрылась в туалете, моим единственным желанием было убежать отсюда, как можно скорее. Неужели Десмонд магическим образом повлиял на меня? Изменил мое отношение? Я отказываюсь в это верить, но что-то глубокое и многозначительном все равно отпечатывается в сердце.

Я разворачиваюсь к зеркалу и привожу себя в порядок, пока Десмонд шутит про «вид девушки, которая только что кончила». Я мямлю что-то неразборчивое в ответ, и мы покидаем уборную.

Глава 23

Десмонд— Здесь столько всего, — Кристиана растерянно оглядывает стол, нагруженный едой. — Даже не знаю с чего начать.

Я прикусываю губу, пытаясь воспроизвести ее вкус. Но это невозможно. Кристиана оказалась не просто приятной. Твою мать, она оказалась непозволительно охрененно приятной. Настолько, что, если бы мне пришлось выбирать между всеми деликатесами мира, я бы каждую ночь предпочитал Кристиану с разведенными бедрами на ужин.

И, пожалуй, не только на ужин.

— Начни с этого, — я указываю на салат с треской.

Мы приступаем к еде и говорим на разные темы — про музыку, про любимые книги и фильмы. И прочие незначительные, но в то же время важные вещи. Час или два пролетают незаметно, и я могу с уверенностью сказать, что этот отрезок времени — один из лучших моментов за последнюю пару лет.

Отложив в сторону приборы, Кристиана протягивает руку под стол.