Эпоха мёртвых. Москва

Есть проект понемногу на бензин синтетический его пускать. Заводские наши пообещали установку сварганить.

— А куда дорогу поведёте? — уточнил Кузьменко. — До нас хоть планируете?

— А куда же ещё? — улыбнулся Бурко. — Мы без вас никуда теперь, а вы без нас.

Он поднялся на ноги, одёрнув свитер, скомкавшийся над кобурой, подошёл к висящей на стене огромной карте области.

— Вот так пойдёт дорога… — Он ткнул указкой в северную окраину города. — От ТЭЦ через питерскую трассу, на Большие Борки, к нашему Центру. Это первый этап. И оттуда на Лихославль и выше… и так к вам.

— Это сколько строиться-то будет она? — удивился воинский начальник «атомщиков».

— Долго, — ответил Бурко спокойно. — Но на самом деле она не критична, пока и машинами обходимся, а если стройку века завершить быстро, то придётся что-то ещё придумывать. Пусть строят, мы за её счёт много сопутствующих проблем порешаем.

— Ну… в некоей иезуитской мудрости плану не откажешь, — кивнул Ларионов. — Громоотвод для деструктивного элемента может быть хороший. Что взамен обещаете?

— Для начала то, что гоняться за ними не будем, — загнул первый палец Бурко. — Электричество будем давать. Затем пообещаем некую долю с обслуживания дороги. Вроде как в дольщики берём.

— Посмотрим, — уклончиво ответил тот. — Обслуживать её тоже надо, равно как и охранять. На дальнейшее поведение смотреть будем. И дадим право врезаться ветками для желающих. В области для предприимчивых есть чем заняться, промышленный регион был всё же.

— А подвижной состав?

— Есть состав, — заговорил Кудрявцев. — Кое-что было, кое-что спёрли, грубо говоря. Есть и мотовозы, и «узкие» тепловозы, и автомотрисы есть.

— Что-что есть? — не понял Кузьменко.

— Автомотрисы. Это вроде рельсового автобуса. Может небольшой состав тянуть, — пояснил инженер.

— Ага, понял, — кивнул полковник. — Ну, что скажешь, планы у вас наполеоновские. А народу хватит на всё?

— Хватит, — ответил Бурко, откладывая указку. — Московская область под боком, там в «Центрах спасения» до сих пор народу полно, который не знает, куда дальше податься. Начнём там набирать.

— А согласятся? — усомнился полковник. — На торфе работа мрачная, хуже каторжной.

— А мы другую обещать будем, хорошую, — подал голос Пасечник. — А там уже по факту.

— А стоит вот так-то? — хмыкнул Кузьменко.

— Если человек до сих пор сидит в этом Центре, кормится милостью вояк, которым уже поперёк горла, и никуда себя не приткнул, на лучшее ему рассчитывать не следует, — жёстко сказал Бурко. — Это и есть тот пассивный слой общества, который и оказывается в трудные времена на трудных работах. Если может кто-то доказать, что он достоин лучшего — пусть доказывает, мы не возражаем.