Эпоха мёртвых. Москва

Бурко помог крестьянам, гарантировав их безопасность и тем самым удержав на земле, Салеев с Пасечником произвели несколько быстрых и беспощадных операций против самых заметных беспредельщиков, а тех бандитов, которые согласны были играть по устанавливаемым правилам, наоборот, прикормили, позволив им взяться за отдельные, полезные виды работ. В качестве пробы Бурко предложил одной такой бригаде, под началом некоего Колена, возобновить добычу и брикетирование торфа на болотах к северу от областного центра, возле посёлка под названием Васильевский Мох, обещая всю добычу выкупать по твёрдым расценкам.

Причина такого решения лежала на поверхности — с той стороны в город вела отдельная железнодорожная ветка, тянувшаяся как раз до ТЭЦ-3, которая была приспособлена для сжигания торфа. ТЭЦ стояла на достаточном удалении от города, так что оборонять её от мертвечины было проще простого, к тому же подъезд к ней был не только с суши, но ещё и по реке Тверце, в её нижнем течении широкой и судоходной. И эта самая ТЭЦ до недавнего времени снабжала теплом и электроэнергией четверть немалого города, и, что самое важное, почти что к её территории примыкало гигантское тепличное хозяйство, которое могло обеспечить всякими огурцами с помидорами не только Центр, но и всё его нынешнее «царство», включая «атомщиков» из Удомли.

— Нам ещё стройка века нужна, — сказал Бурко, когда все собрались для «второго раунда переговоров», на этот раз трезвого.

— Зачем, простите? — поднял голову попивавший чай с лимоном Ларионов.

— Для совершенствования структуры нашего… гм… государства, если уже можно так выразиться…

— Можно, — махнул рукой полковник Кузьменко, но поправил с умыслом: — Двух союзных государств.

Намекнул, получается, что на лишнее рот разевать всё же не следует.

— А кроме того, для объединения уцелевших некоей единой целью. Можно насильно, — завершил свою мысль Бурко.

— В смысле, насильно? — не понял Ларионов.

— В смысле, мы тех, кто нам мешает, можем сейчас или истреблять, или использовать. — Сделав паузу, Бурко обвёл всех спокойным взглядом через линзы очков в золотой оправе. — Тех, кто может мешать в силу своей пассионарности и склонности к бандитизму, мы можем приставить к отдельным участкам работы, и пусть они нам гарантируют лишь то, что она будет сделана. А каким образом они это обеспечат — их проблемы и их вина, собственно говоря.

— И что за стройка века, Александр Владимирович? — спросил сидевший у дальнего конца стола Пасечник.

— Узкоколейка, — ответил тот. — Ветка от торфоразработок до теплостанции есть и оттуда до города, до вагонного завода и экскаваторного.