Мёртвое озеро

У него было куда больше шансов наткнуться на школьных хулиганов, чем на похитителей, хотя на тот момент там должно было находиться полным-полно родителей, которые сами отвозят детей в школу и высаживают их возле поста охраны. Не знаю. Не знаю, что он сделал, что случилось с ним, едва Ланни отвернулась.

– Мама, а может быть… – Она облизывает губы. – Может быть, он просто пошел куда-нибудь один?

Я бросаю на нее долгий взгляд.

– О чем ты говоришь?

– Я… – Она смотрит в сторону с таким неловким видом, что мне хочется встряхнуть ее, чтобы выбить из нее правду. Но я останавливаю себя – едва-едва. – Иногда он куда-нибудь уходит сам по себе. Ему нравится быть в одиночестве. Ну, понимаешь… Может быть… может быть, он просто ушел.

– Гвен, – вмешивается Хави, – это серьезное дело. Нужно позвонить в полицию.

Он прав, конечно же, он прав, но мы один раз уже привлекли внимание полиции. Если мой сын, именно мой сын, ускользнул куда-то, чтобы побыть в одиночестве… это пугает меня, хотя я никому не могу объяснить, почему. Его отец тоже любил проводить время в одиночестве.

– Ланни, мне нужно, чтобы сейчас ты как следует подумала, – говорю я. – Есть ли какое-то особенное место, куда он уходит от всех? Вообще какое-нибудь место – в Нортоне или где-то поблизости отсюда?

Она мотает головой, явно испуганная, явно чувствуя свою вину за то, что ушла, бросив его сегодня утром. За то, что пренебрегла своим долгом старшей сестры.

– Не знаю, мам. Когда он тут, он любит уходить куда-то в лес. Это все, что я знаю.

Хави тихим голосом предлагает:

– Если хотите, я могу поездить по окрестностям и посмотреть… может, увижу что-нибудь.

– Да, – отвечаю я. – Пожалуйста. Пожалуйста, сделайте это. – С трудом сглатываю. – А я позвоню в полицию.

Меньше всего на свете мне хочется делать именно это. Это опасный шаг, такой же опасный, как допустить, чтобы Ланни стала потенциальным свидетелем избавления от трупа: нам нужно оставаться в тени и не выходить на яркий свет. Но каждая потраченная напрасно секунда может оказаться роковой, если Коннор пострадал или, боже упаси, похищен.

Хави направляется к выходу. Я беру телефон.

И мы оба останавливаемся, когда раздается стук в дверь.

Хави оглядывается на меня через плечо и, когда я киваю, распахивает дверь. Сигнализация звякает, но выть не начинает – в панике я забыла включить ее.

На пороге стоит мой сын, под его разбитым носом размазана кровь; его сопровождает мужчина, которого я смутно узнаю́.

– Коннор! – Я бросаюсь вперед, мимо Хави, и сгребаю сына в объятия. Он издает булькающий возглас протеста, и кровь из его носа размазывается по моей рубашке, но мне все равно. Я отпускаю его и встаю на одно колено, чтобы приглядеться внимательнее.