Мёртвое озеро

Хави входит следом за мной, и Ланни, ахнув, высвобождается и делает шаг назад, принимая защитную стойку. Я не виню ее. Она не знает его. Он – просто чужак, возникший у нас на пороге.

– Ланни, это Хавьер Эспарца, – говорю я ей. – Хави – инструктор, у которого я обучалась в тире. Он друг.

Услышав это, моя дочь слегка приподнимает брови, накрашенные черным. Это мимолетное удивление вызвано тем, что Ланни знает: я не так-то легко доверяю людям. Однако ей некогда тратить время на расспросы.

– Я проверила весь дом, – говорит она. – Его здесь нет, мам. И не похоже, чтобы он вообще возвращался.

– Хорошо, давай немного выдохнем, – отзываюсь я, хотя мне хочется кричать.

Иду в кухню, где к стене пришпилен список телефонных номеров – телефоны учителей моего сына, домашние и сотовые телефоны родителей его друзей. Наш короткий список. Я начинаю набирать эти номера по очереди, начиная с друзей. Моя тревога растет с каждым звонком, с каждым отрицательным ответом. Завершив последний звонок и отложив телефон, я чувствую себя опустошенной. Потерянной.

Я смотрю на Ланни, глаза у нее огромные и темные.

– Мама, – говорит она. – Это отец? Это он…

– Нет, – отвечаю я – мгновенно, не думая. Краем глаза вижу, что Хавьер замечает это реакцию. Он уже считает, что я убегаю от кого-то, и сейчас получает подтверждение своим предположениям. Но Мэл в тюрьме. Он никогда не выйдет оттуда, разве что в сосновом гробу. Меня куда больше беспокоят другие люди.

Злые люди. Интернет-«тролли», не говоря уже о пылающих праведным гневом родственниках и друзьях тех девушек, которых Мэл пытал и убивал… но как они нашли нас? И все же перед моим внутренним взором вспыхивают кадры, увиденные несколько дней назад: лица моих детей, приделанные в «Фотошопе» к окровавленным, мертвым телам… к страдающим, подвергаемым насилию телам.

«Если они поймали его, – думаю я, – они уже сообщили бы мне, чтобы помучить меня». Это единственная мысль, которая удерживает меня в здравом рассудке.

– Ты должна была проводить его до классного кабинета после того, как вы вышли из автобуса, Ланни, – напоминаю я. Дочь вздрагивает и отводит взгляд. – Ланни?

– Мне… мне нужно было кое-что сделать, – отвечает она, защищаясь. – А он убежал вперед. Это не так уж важно… – Умолкает, потому что понимает: это важно. – Прости. Мне следовало проводить его. Я слезла с автобуса вместе с ним, но он вел себя как последняя задница, и я прикрикнула на него, чтобы он шел в класс, а сама пошла в продуктовый магазин через дорогу. Я знаю, что не должна была этого делать.

Выйдя из автобуса, Коннор должен был пройти через поросший травой треугольник между корпусами школы до среднего здания.