Мёртвое озеро

Вторая – вполне правдоподобная ложь: я что-то сделала со своими детьми, прежде чем покинуть дом. Кто-нибудь обязательно так подумает. Не Кеция: она была у дома, наблюдала и разговаривала с Ланни через дверь. Но я стану первой подозреваемой. Может быть, единственной, несмотря на все ее показания.

– Нет, – выговариваю я. – Кеция, ты же знаешь, я этого не делала!

– Знаю. Но давай не будем создавать улики, которые запутают следствие, – говорит она мне и с профессиональной легкостью ведет меня в гостиную, к дивану. На пути лежат игровые контроллеры, и я поднимаю их и откладываю в сторону с тупой заботливостью. У Коннора есть дурацкий обычай – оставлять их там, где он их бросил. До меня доходит, что его руки последними касались этих кнопок, и я бережно прижимаю один из контроллеров к себе, как будто он может рассыпаться, может исчезнуть, словно моего сына никогда не существовало, кроме как в моем воображении…

– Гвен. – Сэм присаживается рядом со мной на корточки, заглядывая мне в лицо. – Если всё так, как ты сказала, значит, кто-то знал, что ты ушла из дома. Кому ты говорила об этом?

– Никому, – тупо отвечаю я. – Тебе. И детям. Я сказала детям, что вернусь. Они были в полном порядке. – Это моя вина. Мне вообще не следовало уходить. Ни за что на свете. – Ты должна была следить! – бросаю я Кеции.

Она не реагирует на это, только сжимается, и мне кажется, что ей больно. Она понимает, что подвела меня, и цена этого… цена может оказаться выше, чем готов принять любой из нас.

– Кого они могли впустить в дом?

Я почти выкрикиваю это, но тут же понимаю, что это не совсем правда. Они впустили бы Сэма Кейда, но Сэм… было ли у него время, чтобы сделать это? Да. Он видел, как я бегу вверх по холму. Это давало ему по меньшей мере час, чтобы прийти сюда и сделать… что? Уговорить их впустить его, каким-то образом похитить моих детей, да так, что на нем не осталось ни единой отметины? И куда бы он их отвез? Нет. Нет, я не могу поверить, что это сделал Сэм. Это бессмыслица как с эмоциональной, так и с логической точки зрения. Мои дети сопротивлялись бы, как дьяволы. Но когда я остановилась возле его дома, на Сэме не было ни капли крови. И Кеция увидела бы его.

«Если только они не действовали заодно».

Я чувствую, что он думает то же самое обо мне. Пытается вычислить, как я могла сделать это со своими детьми. Мы снова не доверяем друг другу, и, возможно, в этом и был весь смысл.

«Кто еще? Кто еще, кроме Сэма?» Не думаю, что мои дети впустили бы в дом Кецию Клермонт, несмотря на то, что она им понравилась и что она представительница власти. Детектива Престера? Может быть.

А потом до меня доходит ужасная, холодная истина, от которой все внутри сжимается. Я забыла кое о ком. Кое о ком, кому они доверяли.