Одна минута и вся жизнь

Она не верит, что кто-то купит хоть что-нибудь, она не понимает, зачем нужен магазин, где никто ничего не покупает, но ей платят не за то, что она думает. Поэтому она улыбается.

Вещь вполне практичная, цена покупательницу не интересует. Продавщица мысленно присвистнула, но бойко выбила чек.

— Спасибо за покупку.

Женщина берет сверток и направляется в туалет, где отрывает ярлыки и надевает куртку, которая сидит отлично, меховая отделка смотрится элегантно, и покупательница довольно щурится. Ей будет тепло, все остальное приложится.

Ветер, поджидавший ее на улице, разочарованно вздохнул и полетел искать себе другую партнершу. Женщина избавилась от его холодных настойчивых объятий. Она идет в «Макдоналдс». Когда-то давно ей нравился этот ресторан. Он тоже из сна о счастье.

Она знает, куда пойдет потом. Где-то в этом городе живет уродливая адвокатесса в синем платье. Женщина помнит раздражение, которое вызывала у нее эта девка.

«Даже не знаю, что в ней так меня напрягало. Ничего, это поправимо. И исправлю я это уже сегодня».

Она доедает картошку и чизбургер и направляется к телефону. Парни, сидящие за высокими столиками, провожают ее взглядами, думая об одном и том же: неплохо бы переспать с ней. Но женщине совсем нет дела до их красноречивых взглядов.

— Адвокатская контора «Эгида».

— Добрый день. Мне нужна госпожа Иванова. К ней можно записаться на прием?

— Конечно. — Голос на том конце провода профессионально доброжелательный. — Когда вы хотите прийти?

— Если можно, то сегодня вечером. До которого часа вы работаете?

— Дарья Андреевна примет вас в любое удобное вам время.

— Тогда я приду где-то в половине десятого.

— Хорошо. Как вас записать?

— Никак. Просто передайте ей, что у меня срочное дело.

Женщина кладет трубку и идет дальше. Она поднимается к Исаакиевскому собору, кружит по улицам, осень танцует в обнимку с ветром, и женщине одиноко и страшно. Ей хочется остановиться, присесть, но пустота внутри гонит ее вперед, и она кружит по городу, чтобы немного унять ноющую боль в груди. Боль, не покидавшую ее давно.

Этот город был когда-то ее домом. После рождения Аннушки дни, наполненные хлопотами и радостями, стали похожи друг на друга. Как и раньше, Стас приносил домой работу, и все чаще Дана делала ее за него, пока он сидел с малышкой. Тогда же Стас разбил сад, чтобы дочка могла рвать яблоки с веток. И качели, и горка — все делалось для нее.

Дана не понимала, как это раньше не было Аннушки. Не было ее смеха. И этого запаха волосиков — запаха воробушка. И лукавого взгляда голубых, как у Стаса, глаз. Девочка постоянно находила губную помаду и обмазывалась ею с ног до головы. Она чувствует себя маленькой дамой, важно выступая в своих кружевных и бархатных платьицах.