Минус ангел

Всего за секунду «картинка» сменилась – вместо девушки с телеэкрана на него смотрело непонятное чудовище с жирным животом, огромными серыми ушами и извивающимся, скрученным кольцами продолговатым носом. Монстр напоминал одновременно как слона, так и осьминога. «Ганеш? – удивился Эстериан. – А он-то что в телепередаче делает?» За все время, что ангел работал на острове, Последний канал ни разу не показывал индуистских божеств, да еще в таком откровенном виде. Возможно, имеет место технический сбой в телестудии. Он щелкнул пультом, но ничего не изменилось – похоже, сели батарейки. Экран не погас, а Ганеш продолжал медленно разглядывать его, помахивая ушами, словно опахалами, на его толстой шее виднелись характерные индийские ожерелья из ядовито-оранжевых цветов. Эстериан с усилием встал, держась за стол, и сделал шаг к телевизору: что ж, если пульт не фурычит, придется отключить его вручную. Приблизившись к «ящику», он нажал круглую кнопку в самом низу экрана. Этот жест не привел к какому-либо изменению ситуации – однако крайне не понравился Ганешу. Брови индуистского бога со слоновьей головой сдвинулись: и тут произошло то, о чем в красках рассказывал приятель, смотревший несколько лет назад на Земле фильм «Звонок». Прямо из недр телеэкрана на бамбуковый пол выплеснулось немного воды, вслед за тем появился серый хобот, извивающийся толстыми кольцами, словно змея. Ангел не успел опомниться, как хобот сжал его шею на манер удава – он почувствовал, как от натуги лопается кожа. Эстериан упал на колени, судорожно хватаясь за скользкие кольца и тщетно пытаясь их разжать. Его лицо побагровело, в двух сантиметрах от себя он увидел улыбающуюся, уродливую морду Ганеша. Хватая ртом воздух, Эстериан отказывался понимать, что умирает, – ангелы бессмертны, с ними этого не может случиться. В уголках глаз выступили капли крови, подобные красным слезам, он упал на пол, дергаясь в конвульсиях – хобот Ганеша продолжал давить, несмотря на то, что ангел раздирал его серую плоть ногтями. Тускнеющим взглядом шаря по стенам в предсмертной тоске, Эстериан до боли явственно увидел себя в зеркале на противоположной стене, лежащего на полу, – мокрого от пота, хрипящего, с выпученными глазами. И телевизор с огромным экраном, нависающим над ним.

Последнее, что он успел заметить, – в телевизоре красовалась все та же девушка в стильно сшитом хитоне, державшая в руках листочки бумаги.

Никакого Ганеша, стягивающего его горло хоботом, в зеркале не было.

Глава двадцать восьмая

Малинин послюнил карандаш и, несмотря на онемевшие пальцы, быстро продолжил покрывать бумагу каракулями с лихими росчерками.