Ни слова, господин министр! (СИ)

Когда Родерик настиг его там и схватился с охраной, брат поспешил к древнему храму, о котором знали всего несколько человек — но удержать Его Высочество никто из гвардейцев не сумел… Стефан не захотел разговаривать, а переместился прямым порталом в Загот, где в обмен на какую-нибудь важную уступку ему выдали заряженный универсальной силой артефакт. Таких в их мире сохранилось немного, и Фересия, наверняка, дорого заплатила за то, чтобы правитель смог выглядеть молодцом.

— Спорим, ты явился просто так? Не чтобы отравить меня или пронести какую-нибудь смертельную дрянь. В этом дворце такое провернуть было бы легче. Нет, ты будешь взывать к… Чему? Ну, я жду. Начинай, брат.

Стефан скрестил ноги и сложил локти на коленях. Он держался с вальяжностью, которая должна была запугивать слабых и производить впечатление на женщин. В Родерике росло раздражение.

Впервые Стеф заговорил с ним так. Вызывающе, без уважения. Как будто снял маску и наслаждался эффектом. Его Величество демонстрировал, что возврат к худому миру, до этого длящемуся десятилетиями, уже невозможен."

"— Что ты расселся, как курильщик кальяна? — Родерик вслед за королем убрал в сторону почтительный тон. — В былые времена я бы завалился рядом на подушках. Ты не хуже меня знаешь, что мы сейчас теряем оба. Да, я желал отыскать, что в тебе осталось от Стефана, моего брата, и, как это ни дико, предложить помощь. Откажись от трона добровольно, и я закрою тебя в Сулейми. Да что там этот бедлам, тебя поселят в отдельном замке, со всеми почестями. Я дам слово, что ты будешь не в меньшей безопасности, чем сейчас.

Родерик злился на себя. Совсем не это он обещал Лив. Идеальным вариантом были бы суд и огласка. Несколько десятков исковерканных женских судеб. В высшем обществе поселился страх перед непонятными исчезновениями молоденьких девушек. Его служба собрала подробные доказательства в двенадцати случаях, а всего они обнаружили свидетельства о тридцати шести жертвах с характерными магическими ожогами. Примерно половина из этих девушек выжили, но рассказать ничего не могли. Все поголовно получили блоки. К надзирателям, разумеется, никто не обращался. Пострадавших лечили дома и пытались сохранить нападение в тайне — чтобы потом выдать дочь замуж или, как минимум, не замарать доброе имя семьи.

Жертв могло быть гораздо больше, чем они приписывали королю. К тому же ими становились и девушки из других сословий. Часто родители их даже не искали. А еще имелся Санти, другие полоумные придворные, заинтересованные в том, чтобы поддержать угасающую молодость и стать, — при полной поддержке своего монарха.

Не обошлось без случайных жертв. Таких, как отец Лив.

Если следы преступлений замечали те, кому не положено, то сразу отправлялись в мир иной.