Ни слова, господин министр! (СИ)

Но как я поведу себя, если мы с Родериком зайдем дальше, чем до этого?

Из тех познаний в медицине, что у меня имелись, следовало, что последствия физического насилия вкупе с ментальными увечьями лечились долго и тяжело. В моем случае все усложнялось из-за того, что я не могла составить полную картину и, следовательно, принять случившее в своем прошлом. Мамины таблетки и порошки Зеркиса лишь снимали рецидивы.

Я и сама рассматривала вариант обратиться к ментальному магу, но тогда под угрозой оказались бы тайны королевской семьи. Подумать только, много лет жила в страхе, что Родерик узнает правду и погибнет, выступив против Его Величества — а братья все равно сцепились за моей спиной. Еще до того, как я открыла рот. И теперь на менталисте настаивал Родерик.

От себя не уйти. Пережитое сделало меня ущербной как женщину. Я знала, что муж нуждался и в этой стороне отношений. Знала, что не ходил налево. Однако мои потуги стать ему спутницей не только за столом, но и в постели заканчивались жесточайшими приступами.

Говард был полной противоположностью Стефану, да и Родерику тоже. Он видел, что мне тяжело, не приставал, не принимал «нет» за женское кокетство. Когда он сообразил, что от тесных объятий я деревенею и начинаю заикаться, то заменил их на поцелуи или пожатия руки.

Но он ни разу не спросил, почему я во время близости закрывала лицо руками или кто на самом деле отец ребенка, которому он дал свою фамилию. Это всегда стояло между нами, не позволяя родиться истинному доверию.

С мягкой улыбкой супруг, бывало, вспоминал, как влюбился в меня еще за два года до нашей свадьбы, когда мы с матерью гостили в его родовом поместье. Я не воспринимала его слова всерьез. Не помнила, чтобы ко мне шестнадцатилетней хозяин дома испытывал что-то кроме раздражения.

В памяти сохранился рано поседевший мужчина приятной наружности, который в ответ на мои проделки (тараканьи бега в гостиной или сыворотка правды в утренний кофе) молча поджимал губы. Вытерпеть меня в том возрасте умудрялся только Родерик Конрад, который хитро прятал восхищение за бесконечными язвительными замечаниями.

Ça craint, погрузившись в воспоминания, я чуть не прошагала мимо госпиталя.

Глава 48

Серена почти десять минут умудрялась делать вид, что спит. Я же не мешала ей в этом. Достала книжку, куда попадали все записи, сделанные менторами по итогам дня, и погрузилась в изучение. По сравнению с несколькими предыдущими учебными днями, сегодня в Гретхеме царили тишь да гладь.

Убедившись, что уходить я не собиралась, старшеклассница открыла глаза.

— Я не оправдала доверия. Подставила школу. Я уеду до аттестации, — заявила она вместо приветствия негромким и вместе с тем решительным голосом.

Внимательно слушала. Девочке необходимо выговориться.