Миндаль

Там у каждого это просто во взглядах читалось, так они на меня смотрели. В общем, я там им все на уши поставил. Понятно, они терпеть такое не стали — через пару дней меня оттуда вышвырнули, без вариантов. — Гон фыркнул. — В общем, меня с трудом удалось перевести в другую школу — в вашу. Это тоже гимназия, так что ему, по крайней мере, удалось сохранить лицо. Он же хочет всю мою жизнь просто взять и залить цементом, а сверху новое здание построить — по своему собственному проекту, ясное дело. Но со мной такое не прокатит…

Гон опустил взгляд, уставился в пол.

— Я ему не сын. Я для него просто куча хлама, которая попалась ему на дороге. Потому-то он и не дал ей перед смертью увидеться со мной…

Мама. Всякий раз, когда Гону встречалось это слово, он сразу умолкал. Неважно, где он его видел или слышал — в книге, в фильме или просто от прохожего на улице, — Гон резко переходил в беззвучный режим, будто на нем какую-то кнопку нажимали.

От матери у него осталось только одно воспоминание — ее руки. Он уже не помнил, как выглядело ее лицо, оно стерлось из его памяти, но прикосновение ее теплых, мягких, немного влажных от пота рук он забыть не мог. Он помнил, как его ладонь была в ее ладони и как они устраивали театр теней, изображая различные фигурки под теплым солнечным светом.

Всякий раз, когда судьба разыгрывала с ним злую шутку, Гон думал о том, что жизнь — это, по сути, мамины руки, которые только что держали тебя, а потом вдруг неожиданно куда-то исчезли. И как ты ни старайся за них ухватиться, тебя все равно бросят.

— Я вот думаю, кому из нас больше не повезло? Тебе, у которого мама сначала была, а потом не стало? Или мне, который про мать и думать забыл, а она вдруг появилась откуда ни возьмись и тут же умерла?

Я не знал ответа. Гон долго сидел, опустив голову, прежде чем спросить:

— Знаешь, почему я к тебе ходил все это время?

— Нет.

— По двум причинам. Во-первых, ты не стал с ходу осуждать меня, как другие. Это потому, что у тебя мозги набекрень. Хотя именно из-за них и бабочку напрасно убить пришлось, да и остальное тоже напрасно было. А во-вторых… — Гон чуть улыбнулся. — На самом деле я вообще-то хотел спросить тебя кой о чем. Но, бляха, решиться никак не мог, язык как-то не поворачивался…

Между нами повисла тишина, можно было слышать, как тикает секундная стрелка на часах. Я ждал продолжения. Наконец Гон медленно прошептал:

— Какой она была?

Я не сразу понял вопрос.

— Ты с ней встречался. Всего раз.

Я отмотал воспоминания назад: палата, заваленная цветами, пепельного цвета лицо. И на этом лице — явные черты Гона, хотя тогда я этого еще не знал.

— Вы с ней похожи.

— Я видел ее фотографии, особого сходства что-то не заметил. — Гон презрительно фыркнул.