Миндаль

— Как я мог забыть… Ладно, давай это пропустим. Как еще?

Я задумался.

— Он меня навещал.

Доктор кивнул и слегка стукнул пальцем по столу.

— Похоже, один способ ты уже нашел.

46Я сидел на кухне профессорского дома и ждал Гона. На столе лежали очищенные яблоки, их дала мне домработница — полная улыбчивая тетушка. То ли из-за мягких складок вокруг рта, то ли из-за формы глаз казалось, что она всегда улыбается, даже если она просто спокойно молчала. Чистить кожуру у нее получалось очень ловко, одной непрерывной спиралью, словно снимая стружку. Ждать Гона пришлось долго — к его приходу чищеные яблоки уже потемнели. Завидев меня, он застыл на пороге, но домработница, предупреждая неловкость, заговорила первой:

— О, наш школьник вернулся! Твой друг тебя уже полчаса как ждет. Отец сказал, что придет сегодня поздно. Есть будешь?

— Благодарю вас, не беспокойтесь.

Я никогда прежде не слышал, чтоб Гон говорил таким тоном и такими выражениями: спокойным тихим голосом, очень вежливо… Но как только женщина вышла, он снова будто занырнул в свой привычный мир и заговорил, как обычно, грубо и резко:

— Чё пришел?

— Просто. Увидеться хотел.

Гон скривился. В этот момент на кухню снова зашла домработница, на этот раз с двумя порциями горячего куксу[37]. Было видно, что на самом деле Гон очень голоден: едва перед ним поставили тарелку, как он начал шумно, с прихлюпываньем втягивать длинные нити лапши.

— Женщина эта к нам два раза в неделю приходит. Классная. По-любому с ней лучше, чем с этим папашей самозваным, — пробурчал Гон.

Выходит, он по-прежнему не в ладах с отцом. Дом профессора Юна был очень далеко от школы. Это был роскошный пентхаус с видом на реку Ханган и прочие узнаваемые места — главные символы Сеула. Квартира располагалась очень высоко, на самом верху небоскреба, но Гон говорил, что высота здесь особо не ощущается."

"Они уже давно не разговаривали друг с другом, Гон и профессор Юн. Поначалу профессор изо всех сил пытался наладить общение с сыном, но теперь полностью оставил эти попытки. Он постоянно пропадал либо на лекциях, либо на заседаниях, да и вообще старался пореже бывать дома, так что разрыв между ними не сокращался.

— Знаешь, он… — Гон запнулся. — …Он ведь даже ни разу не спросил, как мне жилось все это время без них. Как в приюте было, с кем дружил, о чем мечтал, от чего впадал в отчаяние. Знаешь, что он первым делом сделал, как только меня встретил? Тут же запихнул в какую-то пафосную школу на Каннаме[38]. Думал, наверное, что там я стану образцово-показательным учеником, потом в хороший университет поступлю… Но мне с первого же дня стало понятно, что такой рыбехе, как я, в их золотом пруду не плескаться, своим я для них никогда не стану.