Фанера Милосская

– Сволочь! – с чувством заявила агентше Римма, когда за хозяином захлопнулась дверь. – На людском горе наживаешься!

– Не похоже, что последнее добро забираю, – парировала ушлая мадам, – небось есть еще заначка. А ты чего переживаешь? Боишься, тебе на зарплату не хватит?

В подобном духе дамы побеседовали около десяти минут, потом Римма спохватилась и пошла искать хозяина – Павел не возвращался в гостиную. Вдруг ему стало плохо?

Краминов был в кабинете, стоял у раскрытого сейфа.

– Павлуша, ты в порядке? – спросила Римма.

Тут надо дать некоторые пояснения. Римму наняли в дом, когда забеременела Маргарита Михайловна, девочка была привезена Львом Яковлевичем из деревни и только-только получила паспорт. Конечно, никто Римму к младенцу не подпускал, мать сама ухаживала за сыном, домработнице поручили черную работу, но девушка искренне полюбила симпатичного малыша, и к тому времени, когда Павлик пошел в школу, между прислугой и сыном хозяев установилась прочная дружба. Сколько раз Римма покрывала мальчика! Маргарита Михайловна была строга, она полагала, что детей надо держать в строгости, и охотно пускала в ход ремень. Наказав отпрыска, она лишала его ужина и отправляла в кровать. Павлик не очень расстраивался – он великолепно знал, что около полуночи, когда родители крепко заснут, в детскую осторожно войдет Римма с тарелкой и начнется пир. А еще Краминову-младшему плохо давался русский язык, Паша писал с чудовищными ошибками и не умел внятно составить даже самое простое предложение. Римма же, несмотря на образование, полученное в деревенской школе, явно обладала литературным даром. Угадайте, кто вплоть до десятого класса сочинял для мальчика доклады?

Любовь к Павлу Римма сохранила на всю жизнь, хозяин платит ей тем же чувством. Но на людях, даже при членах семьи, домработница редко забывает про церемонное «вы» и отчество, наедине же она зовет Краминова Павлушей и обходится с ним по-свойски.

– Ну-ка глянь, – приказал Павел, – где перстень, который отец подарил матери на семьдесят лет?

– Со здоровенным изумрудом? – уточнила Римма. – Платина и бриллианты?

– Именно так, – кивнул хозяин.

– В укладке, наверное, лежит.

– Его нет, – сухо ответил Павел.

– Совсем? – изумилась Римма.

– Наполовину, – обозлился Краминов. – Поглупей чего спроси!

Домработница начала просматривать коробочки. Украшения содержались в идеальном порядке. Рубины прятались в красных шкатулках, гранаты в бордовых, жемчуг покоился в белых атласных мешочках, сапфиры в голубых. Все находилось на своих местах, вот только отсутствовал ларчик колера молодой травы, в котором лежал тот самый дорогой перстень.

– Украли! – ахнула Римма.

– Не пори чушь, – оборвал ее Павел.