Фанера Милосская

В ту же секунду я поняла: серьги не со стразами, они бриллиантовые, браслеты золотые, платье очень дорогое, волосы умело покрашены стилистом. И Тине не тринадцать лет, а как минимум двадцать, а то и двадцать пять.

– Это кто? – шепотом спросила я у Павла, когда Тина, голося: «Папочка вернулся домой!», побежала в глубь дома.

– Супруга Олега, – сообщил Краминов.

– Кто? – не поняла я.

– Жена моего сына, – с легким презрением объяснил Павел. – Одевается, как нимфетка, причесывается, как пятилетняя девочка, ведет себя так, что я теряюсь. Правда, она меня искренне любит, всегда готова угодить, единственная из всех выбегает к двери: провожает-встречает и без остановки болтает. Если надо что узнать – поговори с Тиной, у нее на языке ничего не удержится. Но Олег ее очень любит, у них счастливый брак. Тебе она показалась странной?

Я пожала плечами, а Краминов продолжал:

– Зла от Тины никакого, но иногда она меня раздражает. Невестка каким-то образом ухитряется сделать меня вечно виноватым. Примется языком мотать, я на нее наору, она сразу заморгает, заплачет, и тут же у меня возникает стойкое ощущение: я – сволочь! Ну что Тина плохого совершила? Пришла в восторг от того, что свекор домой вернулся, предлагала ужин, несла тапки чуть ли не в зубах, переживала, что я слишком устал… Очень некомфортное состояние, словно я ударил котенка. Посижу в кабинете и иду к Тине. Загляну в ее спальню: она сидит у телика с рукоделием, смотрит сериал. Начинаю прощения просить: «Дорогая, извини, я сорвался, на работе неприятности».

А она глаза поднимет и опять частит: «Папулечка, ты слишком много трудишься! Так мне тебя жалко! Ты самый лучший! Я тебе шарфик вяжу. Нравится? Это сюрпризик. Хочешь чайку?» Ну и как дальше поступить? Ощущение собственной дерьмовости только усиливается. Знаешь, что я потом делаю?

– Могу предположить. Едете в ювелирный и приобретаете невестке очередные серьги, браслет или ожерелье. Так?

Павел кивнул и толкнул тяжелую дубовую створку.

– Входи, это спальня Светланы.

Огромная комната с тремя большими окнами была обставлена в стиле мадам Помпадур. Не знаю, правда ли существует подобный стиль, но лично я так называю белую мебель с позолотой и вычурной резьбой.

Кровать походила на аэродром. Матрац прикрывало голубое стеганое покрывало, такого же вида были и многочисленные разнокалиберные подушки, наваленные вдоль резной спинки. Ложе, естественно, стояло на львиных лапах, с потолка над ним нависал балдахин.

Возле одного из окон стоял секретер: небольшая доска для письма и тройка крошечных ящиков. Подобную мебель обожают снимать в романтических, псевдоисторических лентах.