Фанера Милосская

Прихожу утром, а он тут на полу охает, лицо в крови.

– Так сильно ушибся? – удивилась я.

– У нас здесь пепельница на ножке стояла, Краминов прямо в нее носом и врезался. Ничего страшного, но кровищи было… Олег так орал! У него нос распух. Пепельницу он сам вышвырнул. Прикольно.

– Похоже, маленькая неприятность, случившаяся с начальником, вас порадовала, – заметила я, входя в кафе и усаживаясь за хлипкий, крошечный столик.

Меня всегда удивляют заведения, где посетителей сажают за неудобные «спичечные коробки», а еду при этом раскладывают на здоровенные тарелки. Еще напрягают диваны – вроде удобно развалиться на мягкой мебели, но, чтобы спокойно поесть, мне нужен самый обычный стул. А салфетки! Ну почему повсеместно исчезли простые бумажные прямоугольники? Отчего их заменили куски полотна? Я, например, стесняюсь вытирать ими жирные губы и руки, кому-то ведь потом придется отстирывать пятна.

– Ничего не знаю, – привычно ответила Сандра, – ни о каких неприятностях не слышала.

– Сами же только что рассказывали про ступеньку, – напомнила я.

– Ах это! – опомнилась девушка. – Да, было. Но другого ничего не знаю. Про Полину в том числе.

– Мой лучший друг Володя Костин работает в милиции.

Сандра прижала ладони к щекам.

– Сейчас он занимается убийствами.

– Но начинал в простом районном отделении, – мирно журчала я, делая вид, что не замечаю все возрастающего ужаса собеседницы. – Одно время его даже отправили в так называемую детскую комнату возиться с малолетними правонарушителями. Так вот, очень часто школьники лет десяти, входя в кабинет, прямо с порога заявляли: «Я ничего не знаю о краже телевизора!» или «Слыхом не слыхивал, кто «Жигули» разул!» Понимаете?

– Нет, – одними губами ответила Сандра.

– Володя не успевал слова сказать, а дети уже сами говорили о телике и машине. Если они ни в чем не замешаны, откуда знали про происшествие? Вот и вы так. «Ничего не знаю про Полину». Я-то интересовалась Олегом!

По щекам Сандры потекли слезы.

– Павел Львович сказал, что вы частный детектив и мне надо быть с вами откровенной.

– Верно, я работаю в агентстве.

– Но это не милиция?

– Вы меня не посадите?

– Таких прав я не имею, – заверила я девушку. – Зато умею хранить чужие тайны и могу помочь тому, кто попал в беду. А с вами произошла какая-то неприятность? Или я ошибаюсь?

Сандра судорожно закивала, потом навалилась грудью на кукольный столик и зашептала:

– Попробуйте объяснить, вдруг я въеду в ситуацию, – тоже понизив голос, ответила я.

– Мне не с кем посоветоваться!

– Мама в ужас придет. Вдруг меня с работы выгонят?

– Найдете новую службу.

– На хороший оклад очередь стоит, – простонала Сандра. – Я сейчас и. о. завотделом – получка ого-го какая!

Мое терпение стало иссякать.