Миллионщик

— Что ж, не буду скрывать, ваш товар меня действительно чрезвычайно интересует. Мой покойный супруг, Иван Лукич, царствие ему небесное, тоже немало занимался золотым промыслом, и в Забайкалье, и я, по мере сил и разумения, стараюсь продолжать его дело. Золото нам нужно, в первую очередь, для торговли с Китаем. Китайцы, как вы, возможно, знаете, очень любят наш сибирский мех, но еще больше они любят наше золото. И за золото они готовы отдавать многое и по самой выгодной цене. Так что, если ваше золото высокой пробы, мы, думаю, сможем договориться. Какова проба вашего металла и каков его, так сказать, объем?

— Золото у нас самое что ни на есть чистое, речное, промытое, без всяких вредных примесей, — заверил я ее. — Проба, я думаю, не ниже девятисотой. А что касается объема… — я сделал небольшую паузу, — то речь идет о нескольких пудах. Если точнее — около пятнадцати пудов.

Аглая Степановна, привыкшая к большим суммам и крупным сделкам, не смогла скрыть своего удивления. Ее брови слегка приподнялись, а в глазах блеснул неподдельный интерес. Пятнадцать пудов золота — это было целое состояние, огромный капитал даже по меркам кяхтинских миллионщиков.

— Пятнадцать пудов… — повторила она задумчиво. — Это весьма… весьма солидно, месье Тарановский. С таким количеством металла можно провернуть очень выгодные операции. Что ж, я готова рассмотреть ваше предложение. Присылайте завтра ко мне вашего доверенного человека с образцами. Мои приказчики оценят качество золота, и тогда мы сможем говорить дальше.

На следующий день Изя Шнеерсон, вместе со мной предстал перед Аглаей Степановной во всем своем блеске. Он принес с собой несколько увесистых кожаных мешочков с нашим золотом — и песком, и небольшими, но тяжелыми самородками. Аглая Степановна в присутствии своего главного приказчика, очень пожилого господина с цепкими, внимательными глазами, и какого-то приглашенного ювелира, похожего на старую, мудрую сову, внимательно осмотрела образцы. В ее присутствии ювелир взвесил золото на маленьких, точных аптекарских весах, потер о какой-то черный камень, капнул странно пахнущей едкой жидкостью.

Лицо Аглаи оставалось непроницаемым, но я, наблюдавший за этой сценой со стороны, видел, как загорались ее глаза при виде этих тяжелых, тускло поблескивающих желтых крупинок и небольших, но увесистых самородков. Торг был долгим и упорным, как и подобает при такой крупной сделке.

Изя, был на высоте. Он с жаром доказывал высочайшее качество нашего золота, приводил какие-то непонятные мне аргументы о котировках на европейских биржах, о спросе на золото в Санкт-Петербурге, о трудностях и опасностях его добычи и еще миллион аргументов.