Миллионщик

Ее роскошный особняк на одной из центральных улиц, с его резными наличниками и высокими, будто смотрящими на мир свысока, окнами, я нашел без труда. Дворецкий в щегольской ливрее, тот самый, что встречал нас с Левицким весной, узнал меня, хоть и с некоторым удивлением.

— Передай, что господин Тарановский желал бы видеть мадам Верещагину по деловому вопросу! — скупо обронил я, и дворецкий, заученно поклонившись, исчез. Впрочем, вскоре он возвратился.

— Аглая Степановна просит!

Аглая Степановна приняла меня в той же богато обставленной гостиной, где на стенах в тяжелых золоченых рамах висели потемневшие от времени портреты суровых бородатых мужчин, а в углу, накрытый узорчатой шалью, стоял огромный, блестящий черным полированным боком рояль. Она была все так же элегантна, в строгом, но дорогом шелковом платье темно-вишневого цвета, которое очень шло к ее смуглой коже и темным, блестящим волосам, уложенным в высокую прическу. Держалась она с большим достоинством, но в ее умных, проницательных глазах я заметил живой, неподдельный интерес.

— Господин… Тарановский, если я не ошибаюсь? — произнесла она своим мелодичным, чуть грудным голосом, приветливо улыбаясь и протягивая мне для поцелуя свою холеную, унизанную перстнями руку. — Чрезвычайно рада снова видеть вас в моем скромном доме. У вас есть новые предложение касательно чайной сделки?

— Не совсем так, сударыня, — усмехнулся я, склоняясь над ее рукой. — Видите ли, со времени нашего первого знакомства я сменил амплуа и теперь занимаюсь золотом.

— О, это замечательно! — оживилась она. — Уверена, вы достигли в этом успеха!

— Не могу сказать, что дела идут очень уж хорошо, но кое-какое золото мы действительно намыли. И именно по этому поводу я и хотел бы с вами посоветоваться, как с человеком опытным и сведущим в этих делах! — и я повертел рукой в воздухе.

— Непременно. Отведайте нашего чаю, а затем — я вся внимание! — взяла паузу Верещагина.

Прислуга подала прекрасный сычуаньский чай.

За чаем мы обменивались любезными фразами на разные необязательные темы, а я тем временем все прикидывал, как половчее начать этот крайне деликатный и, возможно, судьбоносный разговор. Конечно, Изя Шнеерсон сейчас был бы здесь очень кстати, с его умением торговаться и чутьем на выгодную сделку. Но я решил, что этот первый, самый важный разговор лучше вести с глазу на глаз, чтобы почувствовать хозяйку, понять ее намерения. Ну, была не была…

— Аглая Степановна, — начал я, когда служанка в накрахмаленном переднике и чепце бесшумно убрала со стола серебряный чайный прибор и вазочки с остатками варенья, мы остались одни, а тишину нарушало лишь потрескивание дров в изразцовой печи да мерное тиканье больших напольных часов в углу.