Миллионщик

Собаки, столь похожие на привычных в России лаек, азартно пожирали нашу юколу и заливисто перебрехивались друг с другом.

Наконец, началась погрузка нарт: помимо теплой одежды, провианта, оружия и боеприпасов, нужно было взять и то, ради чего, собственно, и затевалась вся эта поездка, — золото.

Двадцать с лишним пудов — это, по самым скромным прикидкам, было около четверти миллиона рублей по нынешним ценам. Огромная сумма! Целое состояние! С таким богатством можно было и насосы купить, и инструмент, и рабочих нанять, да еще и на взятки чиновникам осталось бы. Да что там — свой пароход купить можно на эти деньги! Но везти с собой такую ценность было и крайне опасно.

Пока я метался со сборами, ко мне подошел Сафар. Наш молчаливый, всегда готовый к бою башкир.

— Курила, — сказал он своим обычным, немного гортанным голосом, глядя мне прямо в глаза. — Возьми меня с собой. Золото — вещь опасная, много желающих на него найдется. А я… я тебя не подведу.

Я без проблем согласился. Кому, как не ему, я мог бы доверить охрану нашего золотого запаса? Вот только чуть позже, вспоминая его странный взгляд, я начал задумываться. Что-то в его поведении, в его слишком уж настойчивом желании ехать с нами сильно меня насторожило. Сафар никогда не был болтлив и никогда не навязывался. Он из тех, что молча выполняет свою работу, не задавая лишних вопросов. А тут вдруг сам вызвался, да еще и с таким жаром… И, даже с головой погружаясь в хлопоты, я не мог отделаться от ощущения, что у Сафара есть какой-то свой интерес…

Глава 3"

"Провожать нас вышел весь наш поселок. Старый Захар перекрестил меня на прощание, женщины-нанайки плакали, артельщики желали удачи. Левицкий стоял поодаль, явно не выспавшийся и молчаливый, он провожал нас долгим, задумчивым взглядом. И вот, заскрипел лед под полозьями нарт, радостно взвизгнули застоявшиеся остроухие лайки, и вскоре наш прииск скрылся за заснеженными деревьями. Впереди нас ждал долгий путь: первым делом мы направлялись по льду амура и Шилки в Сретенск, главный речной порт Забайкалья. Собаки бодро тянули нарты, и уже к середине дня мы вышли на простор Амура. Стоял морозный, ясный декабрьский день. Низко висевшее над горизонтом солнце заливало заснеженную тайгу ослепительным блеском. Впрочем, уже вскоре нам пришлось одеть берестяные очки — насаптоны: в ясный день ничего не стоило схлопотать снежную слепоту.

Я сидел на передних нартах, рядом с Ороканом, который ловко управлял своей дюжиной лохматых, нетерпеливых псов. Собаки, радостно взлаивая и вырываясь из-под его крепкой руки, легко тащили легкие, просмоленные нарты по прозрачному льду замерзшего Амура. Морозный ветер обжигал лицо, но это был приятный, бодрящий холод.