Миллионщик

Только он имел право содержать кабаки и винные лавки и продавать водку населению. Помещики могли производить спирт на своих винокурнях, но продавать должны были строго откупщику по установленной цене. Любая розничная торговля в обход считалась контрабандой, корчемством и очень строго каралась.

— Так он же, получается, закон нарушает? — спросил я лабазника.

— А кто ж у нас его не нарушает, господин хороший, — философски заметил тот. — Особенно когда дело касается таких денег. Мезенцев-то с исправником нашим в друзьях ходит, так что ему закон не писан. А водка у него, говорят, ядреная. И дешевле, чем у меня.

Это было именно то, что мне нужно. Купить водку у врага, чтобы споить рабочих другого врага — в этом, если разобраться, была какая-то своя, особая злая ирония.

Я поблагодарил лабазника, узнал дорогу до винокурни, сунув ему серебряный гривенник за добрый совет, и отправился в имение Мезенцева.

Там долго торговаться не пришлось. Управляющий, тот самый рыжий мужик, что приходил к Левицким, увидев у меня в руках пачку ассигнаций, быстро смекнул, что к чему. Через полчаса четыре пузатых бочонка с мутной, вонючей сивухой уже были погружены на мою телегу. Уже совсем было собравшись уезжать, я вдруг вспомнил про еще одно дело."

"— Послушай, любезный. А не можешь ли отпустить мне еще и шкалик чистого спирту?

— Отчего же не отпустить? — ухмыльнулся приказчик. — У нас, слава богу, продукт отменный — бери не хочу! Вам почище, али как?

— Покрепче! Положи вот туда, в сено, чтоб не разбить.

Через минуту я, рассчитавшись и не забыв подкинуть приказчику «на водку», выехал в сторону строящегося моста.

Все эти хлопоты заняли почти полдня. Поэтому, когда я подъехал к стройке, рабочие собрались обедать. Мужики, усталые, грязные, собирались у своих артельных костров, наворачивая гречневую кашу со свиной головизной.

— Здорово, православные! — крикнул я, спрыгивая с телеги. — Вижу, трудитесь в поте лица. Решил вот вас угостить за труды праведные.

И, подмигнув, кивнул на громоздящиеся на телеге бочонки. Благо надсмотрщика не встретил.

— От щедрот сибирских, — подмигнул я. — Гуляй, мужики!

Сначала они смотрели на меня с недоверием.

— А ты кто таков будешь, мил человек? — спросил один из них, коренастый, бородатый работяга.

— Да так, проездом, — ответил я. — Вижу, дело доброе делаете, богоугодное. Вот и решил подсобить, чем могу.

Мужиков не пришлось уговаривать: в несколько минут они сгрузили водку с телег, топорами выбили донца, и… через полчаса весь лагерь уже гудел, как растревоженный улей. Водка лилась рекой, начались песни, пляски, пьяные разговоры.

Всполошившиеся надсмотрщики пытались навести порядок, но распоясавшиеся работяги приняли их неласково.