Миллионщик

— Возможно ли подделать купчую? С подписями, с печатями? Так, чтобы даже такой человек, как Штиглиц, поверил?

Изя слушал, и его глаза хитро блестели.

— Ой-вэй, Курила, ты спрашиваешь у одессита, можно ли подделать бумажку? — усмехнулся он. — Это все равно что спросить у рыбы, можно ли плавать! Конечно можно! Да я в Петербурге знаю пару таких контор, где тебе за одну ночь сделают не то что купчую, а завещание от самого государя-императора! С любыми подписями и печатями. И комар носа не подточит.

— Значит, я прав… — прошептал я.

— Похоже на то, — кивнул Изя. — Эти французы — таки большие мошенники. Они и барона обдурили, и тебя чуть не обвели вокруг пальца.

Эта мысль была настолько ошеломляющей, что я вскочил с кресла.

— Изя! Мы немедленно возвращаемся в Москву!

— В Москву? Но зачем? Мы же только приехали!

— Нужно действовать, Изя! Немедленно!

Глава 22

Глава 22

На следующий день мы вернулись в Москву.

Всю дорогу я мечтал увидеть Ольгу, но, увы, они с Михаилом, к моему глубочайшему сожалению, уже уехали. Жизнь в дорогой московской гостинице была им не по карману, да и в заложенном имении оставалось еще много дел.

Первым делом, едва разместившись в той же гостинице на Тверской, я послал за Плеваком. Мой юный поверенный явился немедленно, как всегда, собранный и аккуратный, с неизменным портфелем в руках.

— Федор Никифорович, — сказал я, не теряя времени на предисловия. — У нас новые, чрезвычайные обстоятельства.

Я рассказал ему о своем визите к Штиглицу, о купчей на двести сорок тысяч. Плевак слушал, и его лицо становилось все серьезнее.

— Двести сорок тысяч… — пробормотал он, когда я закончил. — Невероятно!

— Вопрос сейчас не в сумме, — перебил я. — Вопрос в другом. Мог ли Селищев, будучи опекуном, продать родовое имение Левицких? Вот так просто, без лишних формальностей? Да еще и забрать себе деньги?

Плевак снял очки, протер их чистым платочком, потом снова водрузил на нос и с важным видом посмотрел на меня. Я же в течении этой процедуры места себе не находил, едва сдержавшись, чтобы не заорать: «Да когда же ты закончишь возиться со своими очками и ответишь мне!!»

— Владислав Антонович, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала уверенность профессора, излагающего непреложную истину. — Это абсолютно, категорически невозможно.

— То есть?

— То есть по законам Российской Империи опекун не имеет права отчуждать недвижимое родовое имение своего подопечного. Особенно если подопечный несовершеннолетний. Для этого требуется целая процедура, долгая и почти невыполнимая.

И он начал мне объяснять.

— Поверьте мне, сударь, — закончил он, — получить такое разрешение — все равно что выпросить у дьявола душу обратно. Это случается раз в сто лет. И уж точно не в течение нескольких недель.