Миллион оттенков желтого

 — Это значит, что у Федоскиной нет дела к полиции, но не значит, что его нет вообще.

— Ну, предположим. — Я придвинула к себе вазочку из-под варенья и тщательно протерла ее кусочком ватрушки, отчего тетушка, потрясенная такой некультурностью, тихо ахнула и возмущенно онемела. — А в чем суть дела?

— Откуда же мне знать? — Тетя всплеснула руками, в одной из которых по-прежнему была зажата ложечка, сверкнувшая, как маленькая сабля. — Это что-то личное, глубоко приватное, раз Галина попросила о рандеву тет-а-тет!

— Ладно, ладно! — Я сдалась. — Схожу на эту конспиративную встречу. Когда и где?

— Сегодня в два часа пополудни, если тебе не трудно. В грузинском ресторанчике на Чайковского. Галина отдельно упомянула, что она приглашает, значит, сама оплатит счет.

— Тогда я тоже приглашаю! — заявила Ирка и кивнула тете Иде: — Вас!

— А меня-у? — на диво четко выговорил кот, вынырнув из-под сосулек бахромы.

Надо же, мы кошачий язык осваиваем, а Волька — человеческий.

— А тебя-у не приглашают, потому что ты не умеешь вести себя за столом, — ответила тетушка. — Пройди в свою трапезную, я дам тебе кошачий корм.

— А мы пройдем к Кружкину. — Ирка встала из-за стола, взяла в каждую руку по ватрушке и кивком указала мне на дверь. — Не знаю, что за дело у этой вашей Федоскиной, а у нашего Василия конкретная проблема, и мы обещали ему с ней помочь."

"Василий дожидался прибытия нашей «Скорой помощи» у себя в квартирке на четвертом этаже. Обычно она поразительно похожа на плохо организованный склад старьевщика-барахольщика, но в честь нашей встречи хозяин растолкал невнятный хлам по углам и расчистил путь к широкому длинному подоконнику, способному служить и столом, и лавкой. Сегодня под ним в рядок стояли табуретки, а на нем — керамическая бутыль и такие же стопки.

Василий не только картины рисует, он еще дивные коктейли и настойки сочиняет. Правду говорят: талантливые люди талантливы во всем.

— Прошу, прошу! — Художник усадил нас за подоконный стол и набулькал в рюмки густой жидкости янтарного цвета. — Медовуха по-кружкински, называется «Солнце полудня», приглашаю продегустировать!

Мы продегустировали и одобрили. Потом я посмотрела на часы на стене — они у Кружкина оригинальные: стрелки приделаны к портрету Сальвадора Дали вместо усов, — не без труда определила время и предложила:

— К делу. Что ты узнал вчера, Василий?

— Я попытал Песоцкого…

— Это чудик в смокинге, — вставила Ирка.

— …и он мне все рассказал. Действительно, моей работой заинтересовался известный коллекционер!

Кружкин горделиво приосанился и опрометчиво сделал мхатовскую паузу, в которую снова влезла наша подруга:

— Он не Печенкин, а Пичугин, но при этом и впрямь Бенуа.