Миллион оттенков желтого

— А мы-то с сыном надеялись, что ты вернешься к обеду и накормишь нас вкусной домашней едой, — сказано было вроде бы не в тему и без претензии, но я поняла: Колян надеется на амнистию взаимозачетом.

Типа, он простит мне возмутительное пренебрежение святыми обязанностями хранительницы семейного очага, а я позволю ему не идти на выставку."

"— Я не могла, в моей поддержке нуждались близкие люди, — сказала я с ноткой легкого укора. — У тети Иды умер старый знакомый, надо было сопроводить ее к вдове для выражения соболезнований. У Ирки другая беда: украли картину, которая была обещана ей в подарок…

— Откуда украли? — неожиданно заинтересовался Колян. — С того вернисажа, на который ты меня безжалостно тащ… настойчиво приглашаешь?

— С другого. — Я притворилась, будто не услышала предательской оговорки. — А какая разница?

— Большая! Если бы с того, там стало бы на одну картину меньше, и время на осмотр экспозиции сократилось бы, — логично рассудил муж.

— Некоторые люди совершенно не желают культурно расти по доброй воле. — В моем голосе прозвенел металл. — Не сознают, чем рискуют.

— Что, и ужин не приготовишь?! — испугался муж.

— Некоторые люди слишком много думают о еде и слишком мало — о пище духовной. — Сталь в моем голосе закалилась.

— То есть ужин все-таки будет? — Некоторые люди не расслышали сабельного звона. — Ладно, уговорила: без четверти пять на мосту. Я буду у того коня, который бежит в направлении музея компьютерной техники.

— Некоторые люди слишком ценят компьютерную технику, — начала я, но не была услышана: эти самые люди отключились.

— Не волнуйся, у тебя в любом случае будет компания, мы с Кружкиным тоже идем, — успокоила меня Ирка.

Она стояла, наклонив голову к плечу, у открытого платяного шкафа и созерцала его содержимое.

— Нечего надеть? — с ноткой ехидства спросила я.

Подруга приезжает в Питер на пару недель с двумя огромными чемоданами, каждый из которых сошел бы за целую гардеробную комнату для человека с меньшими габаритами и запросами. И большая часть нарядов, которые она привозит, предназначена для торжественных выходов.

— Как раз наоборот! — неожиданно обрадовалась светская львица. — Смотри, какое интересное новое платьице!

Перед моими глазами затряслось что-то пестрое и блестящее.

— Натуральнейший шелк!

— И этнический шик, — поддакнула я. — Откуда такое?

— Из посылки, которую я сегодня получила. Там, кстати, и для тебя был подарок, спроси у тетушки. — Подруга махнула на лестницу, повернулась ко мне спиной и, извиваясь, как цирковая женщина-змея, принялась стаскивать с себя тесноватую водолазку. Ой, простите, в Питере надо говорить — бадлон.

— Подарок? Мне? — приятно удивилась я.

— Сойди-ка вниз, я покажу! — позвала чуткая тетушка.