Миллион оттенков желтого

По дороге Марфинька настойчиво допытывалась у дорогого Жоржика, как там милая Ляля, записалась ли она к Альфреду Иоганновичу на пергидрольную завивку и купила ли новый примус, а также настаивала, чтобы дорогой Жоржик непременно передал милой Ляле чудесный рецепт похлебки из рубленой репы.

— Запомни: нужно взять четыреста граммов репы, столько же картофеля, по две столовые ложки муки и масла и одну луковицу, — оживленно рассказывала она. — Вычистив репу, изрубить ее мелко, как и луковицу, и поставить вариться в шести бутылках воды. Посолив, кипятить час, потом добавить картофель и держать еще три четверти часа. Развести муку в холодной воде, влить в суп, размешать и дать кипеть еще четверть часа… Потом добавить масло… Что я забыла?

— Держать все время под крышкою, приправить пряностями по вкусу, — глядя в окошко, добродушно подсказала тетя Ида.

— Да! Ты запомнил, Жоржик?

Жоржик лживо заверил, что запомнил.

— Тогда вот еще чудесный рецепт супа-пюре из кореньев. — Марфинька снова застрекотала.

Боря со страдальческим видом покосился на меня, я показала ему язык, тетушка хихикнула. Аккурат на финальной фразе «вместо сливок и желтков можно положить сметаны и зелени» мы подъехали к домику.

— Мы в гости? — обрадовалась Марфинька и взбила кудри на висках.

Мадамы выпорхнули из машины. Утомленный светской беседой Боря быстро сказал:

— Я тут подожду.

— Только не вздумай бросить нас, — пригрозила я ему. — А то знаю я вас, жоржиков."

"— Елена! — уже взявшись за массивную ручку двери парадной, позвала меня тетушка. — Мы ждем!

— Будет еще кто-то? — пуще прежнего обрадовалась Марфинька. — Званый завтрак? У Требушинских, да?

Я подошла, помогла тете открыть тяжелую дверь и свободной рукой аккуратно затолкала подружек в парадную.

— Привет Требушинским! — успел не без ехидства сказать нам в спины дорогой Жоржик, оставленный наконец в благословенном одиночестве.

Почему в Петербурге парадные, а не подъезды?

Я думаю так: в слове «подъезд» отчетливо ощущаются нервная спешка и суетливая деловитость. А в парадной необязательно очень красиво, но непременно тепло, уютно и тихо. Изредка громыхнет лифт или прошелестят шаги — квартир на лестничных площадках одна-две, этажей всего пять-шесть. Сидишь себе на удобном широком подоконнике, как на лавке, в золотых лучах низко висящего солнца — маленький праздник души…

В парадной дома, где жили Федоскины, было пусто и тихо. Белели на бледно-зеленых стенах гипсовые маски и завитушки лепнины, скучал под окном на межэтажной площадке старомодный велосипед. Тускло светила пыльная лампа на длинной цепи.