Миллион оттенков желтого

Бедняжка так натерпелся… Но маме это может не понравиться, — непонятно объяснила Джульетта.

— А при чем тут мама? Где она, а где ваш стол?

— Притом что папа-то в тюрьме! А я, значит, забочусь не о родном отце, который за решеткой, а о женихе, который уже на свободе!

— А-а-а, вон оно что, — я уловила суть проблемы. — Ладно, спрашивай меня, я не сочту тебя предательницей.

— Большое спасибо, — съязвила моя собеседница. И, посопев, наконец спросила: — Скажи, где купить розовый майонез для селедки под шубой? В Интернете я не наш… Да что такое-то?! Ты же обещала не смеяться!

Я выронила трубку, и разговор прервался.

— Ага! Она все-таки свалилась?! — На стук упавшего смартфона прибежал муж и сразу глянул на картину на стене.

Вообще-то он любит изобразительное искусство и даже ходит со мной на вернисажи, но выступает против присутствия художественных произведений в нашей новой квартире.

Сначала я думала — это потому, что у нас вкусы разные. Мне нравятся прозрачные расплывчатые акварели, а мужу — основательные живописные полотна: два метра холста, три кило масла, резная рама из обломков кораблекрушения. И чтобы тем маслом на том холсте кто-то вроде Левитана убедительно изобразил желтое поле, уходящую в лес дорогу и рядом с ней дерево, можно поваленное. Но тогда хорошо бы с медведями в количестве не менее трех штук.

Кое-как я убедила супруга, что медведям, полям, лесам и прочей крупной натуре в малогабаритной современной квартире не место, и уговорила купить у знакомой художницы прелестную акварель «Дождь в городе» — воздушная, светлая, она обещала смотреться в комнате как второе окно. Тут-то и выяснилось, что внедрению в наше жилище толики прекрасного Колян противится по банальнейшей причине: он просто боится, что картина свалится нам, спящим, на головы!

Пришлось пойти на компромисс и повесить акварель в наилегчайшей раме под пластиком вместо потенциально травматичного стекла не над кроватью, как я планировала, а над столом. За ним все равно никто не сидит, потому что и я, и муж предпочитаем работать, лежа на диване. Те, чей рабочий инструмент — ультратонкий макбук, вполне могут позволить себе такое маленькое барство.

Ультратонкий макбук — сам по себе большое барство. Я свой в кредит взяла.

— Не свалилась? — Колян убедился, что картина на месте, и в его голосе прозвучало легкое разочарование.

Хочется, хочется супругу, чтобы жизнь доказала его суровую правоту.

— С моей любимой картиной все хорошо. — Я выудила из-под стола залетевший туда смартфон и демонстративно поправила раму на стене. — Кстати, вы не забыли, что завтра мы идем на вернисаж?

— Я не могу, у меня вечером тренировка! — покричал из-за стены сын.

Я поморщилась и похлопала по уху.