Миля над землей

И хотя Зандерс не называет свою мать причиной, по которой он был так расстроен двенадцать лет назад, я знаю, что именно из-за нее он чувствовал себя покинутым.

Они рассказывают о своих отношениях и о том, как в детстве были непримиримыми соперниками, но их путь к обретению душевной свободы заставил их объединиться и укрепить дружбу, которая у них есть сейчас.

Они рассказывают о некоторых ребятах из своей организации, которые получили пожертвования, собранные ими за эти годы, и куда пойдут сегодняшние пожертвования.

Но даже после их выступлений у меня все еще остается один главный, первоочередной вопрос.

Почему Зандерс не позволяет людям увидеть его с этой стороны?

25. Зандерс

– Можно угостить тебя выпивкой? – опираясь локтем о столик, я наклоняюсь над Стиви, так что мне прекрасно видна линия ее декольте.

Я не глазею, но и не отворачиваюсь.

– Это бесплатный бар, – смеется она.

Показывая бармену два пальца, я указываю на почти пустую кружку пива Стиви, заказывая еще.

И когда я это делаю, мой взгляд снова падает на симпатичную стюардессу рядом со мной. Она, как всегда, сногсшибательна, но, видя ее разодетой в пух и прах, такой, каким обычно бываю я, понимаю, что сегодня вечером она выглядит совершенно иначе.

Это небесно-голубое платье идеально оттеняет ее смуглую кожу и подчеркивает все изгибы, которыми я стал просто одержим.

Но в то же время я скучаю по ее растрепанным кудрям и мешковатой одежде, потому что, в конце концов, она такая, какая есть.

– Ты меня избегаешь. – Я делаю глоток свежего пива.

Она пожимает плечами.

– Здесь вся твоя команда, и я не хочу неприятностей, – негромко говорит она, еще раз напоминая мне, что то, что между нами происходит, чем бы, черт возьми, это ни было, запрещено.

Так что в течение последних четырех часов вечера я держался на расстоянии, зная, что здесь слишком много новостных агентств, освещающих наше мероприятие. Это не значит, что я не пытался бросить на Стиви хотя бы мимолетный взгляд, но глаза цвета морской волны редко встречались с моими.

Опираясь на локти, я наклоняюсь поближе к ней, желая хотя бы слегка коснуться ее кожи, но в то же время пытаясь сделать вид, что просто беру в баре выпивку.

– Так, значит, Ви?

– Это семейное прозвище.

– А мое семейное прозвище – Зи. Ви и Зи. Разве мы не чертовски очаровательны?

У нее вырывается тихий смешок.

– Можно я буду называть тебя Ви?

Приподнимается идеально вылепленная бровь.

– Это помешает тебе называть меня «милая»?

– Ни в коем случае.

Я заслуживаю еще один смешок.

– Можешь называть меня Зи, если хочешь, – тихо и неуверенно предлагаю я.

Ее глаза устремляются на меня.

– Ты хочешь, чтобы я называла тебя Зи?

Я пожимаю плечами, застенчиво кивая.