Миля над землей

Настойчивые прикосновения воспламеняют все мое тело, но я подавляю огонь, желая совсем погасить его.

– Эта ложь того стоит. – Он облизывает нижнюю губу, прикусывает ее зубами, пристальный взгляд прикован к моим губам.

С трудом сглотнув, я делаю большой шаг назад. Ну, настолько большой, насколько возможно на этом крошечном камбузе. Рука Зандерса падает с моего бедра, я прижимаю руки к груди, пытаясь использовать их в качестве импровизированного барьера.

– Это было только один раз.

Зандерс качает головой, не купившись на мои слова.

– Это был один раз, пока не случилось продолжения. – Он поворачивается, чтобы вернуться на свое место, оставляя меня на камбузе одну. Но прежде чем уйти, быстро оглядывается, его глаза скользят по моему телу, охватывая каждый сантиметр. – Потому что одного раза мне чертовски мало, и я не думаю, что для тебя это не так.

Я сжимаю бедра, при воспоминании о прошлой ночи мое лицо вспыхивает.

– О, и мне нужна газировка.

Закатив глаза, я в тысячный раз говорю ему:

– Она в холодильнике.

– Побольше лайма, Стиви, милая. – На глупом самодовольном лице Зандерса появляется довольная улыбка, и он неторопливо возвращается на свое место.

19. Стиви

– Рози, девочка моя, когда же тебя удочерят?

Конечно, вопрос риторический, учитывая, что Рози – красивый, черный с подпалинами пятилетний доберман, и она не может мне ответить.

Я еще раз чешу ее за ушами, прежде чем запереть ее клетку на ночь, а большое тело Рози сворачивается калачиком на флисовом одеяле, которое я припасла для нее на прошлой неделе. Ей вполне комфортно в своей клетке. Она живет здесь уже целый год.

Я прожила в Чикаго всего несколько месяцев, но, судя по тому, что рассказала мне Шерил, владелица приюта, я у Рози любимица.

Большинство людей думают, что она устрашающая, но это снаружи, а внутри Рози милая и нежная, и у нее много любви, которую она готова подарить, если найдется правильный человек.

– В самом деле, забрала бы ты эту милую девочку к себе домой.

Шерил стоит позади меня, а я продолжаю сидеть перед клеткой Рози, наблюдая, как она засыпает.

– Если бы я только могла. У брата-близнеца аллергия."

"– Эх. Думаю, я бы променяла брата на собаку.

– Иногда и я об этом подумываю, – поддразниваю я. – Хочешь, закрою сегодня вместо тебя?

Шерил отмахивается:

– Стиви, тебе двадцать шесть лет, и сегодня субботний вечер. Уверена, у тебя найдутся дела поважней, чем торчать здесь со старухой и старыми собаками.

Шерил, может, и вдова шестидесяти с лишним лет, но в ней нет ничего старого. Она по-прежнему бодра духом и работает в приюте безумное количество часов. И все потому, что она, как и я, любит это место и этих собак.