Начальник милиции (СИ)

— Брешет старая, не брал я… Ты же сам видел тех, начальник, за кем я бежал. Большой и маленький. Ну, с кепкой один еще.

— Придумал я их, Петруша, не видел я никого, и кепку придумал, а ты повелся. Нехорошо мать обманывать… и милицию!

— Ах ты, сволочь! — набросилась сердобольная матушка на нерадивого сынка. — Ах ты, паскуда! Это же наше все было!

Сняла галошу и как давай лупить его по загривку резиновой, с красной стелькой обувкой.

— Маман, больно! Ай, маман, я все верну!"

"— Не надо ничего возвращать, — я протянул женщине сверток. Та заохала и прослезилась, на этот раз по-настоящему.

— Спасибо, родненький, спасибо, — казалось, вот-вот кинется руки целовать.

Непривычный я к таким благодарностям, даже на всякий случай сделал пару шагов назад.

— Я так понимаю, заявление вы заберете? — невозмутимо спросил следак потерпевшую.

Всё слышал и ухом не повёл, стоял и не отсвечивал.

— Конечно, неужто на родного сына писать буду? — всплеснула руками с калошей та. — Да где это видано?

— И такое в нашей практике бывает, — зачем-то стал переубеждать ее следак, а моя уверенность в его странности только крепла. — Вы подумайте, опять же, жилплощадь освободится.

— Нет, нет! Отдайте мне заявление, пожалуйста, я изорву его.

А у меня созрел план.

Я подошел к усатику и выхватил из рук заявление, которое он уже собирался отдать потерпевшей.

— Секундочку, заявление уже написано, а звонок ваш зарегистрирован. По закону заявление вы можете забрать только через три дня, время на подумать, так сказать, кодекс дает, — проговорил я официально и сухо, будто сам был законодателем. — Так что бумажка у меня пока побудет. А то, может, ходу ей придется-таки дать.

— Ты чего, Морозов? — недоуменно уставился на меня оперок, почесывая затылок. — Нет таких законов.

— Уже есть, — не моргнув глазом выдал я. — Новым постановлением правительства поправки в кодекс соответствующие внесены недавно. Следить надо за законодательством, Антон Львович, по должности положено.

Я подошел к ошарашенной потерпевшей, взял за локоток и отвел в сторонку.

— Да как же это? Три дня? — хлопала она глазами.

— Вы не волнуйтесь, — я отвел ее подальше от посторонних глаз и при ней порвал заявление и вручил ей кусочки ее письменности. — Про три дня это я в воспитательных целях так сказал. Нужно Петруше урок преподать. Как считаете? Только молчок, тс-с… Договорились?

Та благодарно закивала, мол, сладу с сыном нет, так хоть пусть милиция повлияет. А я подозвал ее сына.

— В общем, так… Петруша, докладывай, сколько ты взял самогона на эти ложки?

— Литру.

— Не ври… Серебро на литр? Фамильное.

— Я долг бабе Зине вернул… — тер он нос усиленно. — Весь год под запись у нее брал. Горючку.

— Ложки я у нее забрал, стало быть, ты опять халявщик получаешься. Старушке от тебя сущий ущерб.