Милая плутовка

Джорджина слишком неприязненно относилась к капитану, чтобы испытывать к нему влечение, а тем более чувственное желание, которое она могла ошибочно принимать за тошноту.

Наконец Мак нарушил затянувшуюся паузу:

— Может, тебе неприятен какой-нибудь запах, скажем, мыла, которым он моется? Или, может, он чем-то мажет себе волосы?

Джорджина вдруг широко раскрыла глаза, затем засмеялась.

— Господи, ну как я не додумалась до этого? — Она вскочила на ноги, уронив на пол канат.

— Куда ты собралась?

— Это не мыло! Я сама им пользуюсь! Волосы он ничем не мажет, они у него свободно развеваются. Но у него есть флакон с жидкостью, которой он пользуется после бритья. Я собираюсь понюхать ее, чтобы убедиться.

Мак был рад снова видеть улыбку девушки, однако предупредил:

— Но он обязательно спохватится, если ты вдруг выбросишь ее за борт.

Джорджина хотела было сказать, что проблемы возникнут лишь потом, но решила, что не станет усугублять ситуацию.

— Я скажу ему правду. Он надменный тип, но… не такой уж. бесчувственный, чтобы продолжать пользоваться тем, от чего я болею. Я увижусь с вами сегодня вечером… Либо завтра с утра, — уточнила она, взглянув на солнце, которое висело низко над горизонтом.

— Обещаешь, что не сделаешь ничего такого, за что тебя можно наказать?

Если бы он знал, каким наказанием ей пригрозили, он не стал бы задавать подобного вопроса.

— Обещаю.

Джорджина не кривила душой. Если одеколон, которым пользовался капитан, действительно был причиной ее тошноты, почему бы не сказать ему об этом?

Джорджина натолкнулась на капитана уже на нижней палубе. Она почувствовала спазм в желудке и не смогла скрыть гримасу.

— Ага, — проговорил Джеймс Мэлори, заметив гримасу. — Ты прочитал мои мысли, Джордж.

— Не понял, капитан.

— Я обратил внимание на выражение твоего лица. Ты предугадал, у меня есть претензии к тому, что ты не принимаешь ванну.

Лицо Джорджины вспыхнуло от возмущения.

— Как вы смеете…

— Успокойся, Джордж. Думаешь, я не знаю, что мальчишки твоего возраста смотрят на купание как на ужасную пытку? Я ведь сам был мальчишкой. И поскольку ты живешь в моей каюте…

— Не по своему желанию! — перебила его Джорджина.

— Как бы там ни было, я придерживаюсь определенных норм, касающихся чистоты или по меньшей мере запахов."

"Он для наглядности пошевелил ноздрями. Не будь Джорджина так разгневана, она наверняка разразилась бы сейчас смехом. Он находит ее запах неприятным? Вот она, ирония судьбы! А может, в том торжество справедливости, что он тоже испытывает неприятные ощущения?

Между тем капитан продолжал:

— А поскольку ты не предпринял ни единой попытки подняться до моих норм…

— Я хочу, чтобы вы знали…

— Не перебивай меня, Джордж, — непререкаемым тоном сказал капитан. — Дело решено.