Милая плутовка

Плохо, — когда находишься слишком близко к нему, но когда знаешь, что он сердит… Слава Богу, что больше он никогда не просил ее помочь ему раздеться, чтобы принять вечернюю ванну.

Да и мытье в ванне перестало быть ежедневным, Капитан все еще просил потереть ему спину, когда мылся, но в последние два вечера отказался принимать ванну, а предложил это сделать ей самой. Разумеется, она отказалась. Она не рисковала раздеться догола, хотя капитан неоднократно заявлял, что не потревожит ее, если она вывесит предупреждающую табличку снаружи.

И потом эта история с бритьем! Когда она брила его первый раз, она почувствовала тошноту. Словно ад вселился в ее желудок, и если бы ей пришлось находиться рядом с капитаном чуть дольше, все могло бы кончиться гораздо печальнее. Но она поспешила завершить бритье, подала ему полотенце и вылетела пулей из каюты, раньше чем он успел опомниться, на ходу крикнув, что сейчас принесет завтрак.

После этого он попросил побрить его всего лишь один раз. Она порезала его в нескольких местах, и капитан саркастически заметил, что с его стороны разумнее отпустить бороду. Однако делать этого не стал, хотя большинство членов команды, включая первого помощника, носили бороды. Он же продолжал бриться ежедневно сам — либо утром, либо поздно вечером.

Ей ни разу не пришлось исполнять и обязанности лакея при нем. Капитан ел прямо с подноса, который она приносила с камбуза, и вопреки своим словам во время их первого разговора ни разу не побеспокоил ее среди ночи.

Словом, работы у Джорджины было немного, а свободного времени хоть отбавляй. И проводила его она либо в каюте, когда там не было Джеймса Мэлори, либо на палубе с Маком, когда капитан был у себя. Тем не менее Джеймс Мэлори был виновником странного поведения, на которое обратил внимание Мак.

Джорджине казалось, что она на борту шхуны уже целую вечность, хотя прошла всего неделя их путешествия. Она пребывала в постоянном напряжении, потеряла аппетит, спала плохо и беспокойно. И к тому же испытывала тошноту всякий раз, когда капитан слишком близко подходил к ней, когда он как-то особенно смотрел на нее или даже если она сама слишком долго задерживала на нем взгляд. И конечно, если по ночам она видела его обнаженным. Поэтому неудивительно, что у нее был такой сон, а сама она превратилась в комок нервов. Как неудивительно и то, что это не укрылось от глаз Мака.

Она предпочитала бы вообще не обсуждать то, что с ней происходит. Но Мак сидел рядом, вопросительно смотрел на нее и ожидал ответа. К тому же здравый совет сейчас мог бы быть ей полезен.

— В физическом отношении работа нетрудная, — призналась Джорджина, не поднимая глаз от каната, лежащего у нее на коленях. — Трудно прислуживать англичанину.