Милая плутовка

Она слышала, как заговорил Мак, очевидно, принося извинения Мэг Камерон за невежливость Джорджины. Затем он догнал ее и помог взобраться на лошадь.

Мак ничего не сказал Джорджине до тех пор, пока они не выехали из деревни. Джорджина пыталась выжать хоть какую-то скорость из бедного животного, но тщетно. У Мака же было время внимательно рассмотреть спокойное лицо Джорджины. Он отличался скверной привычкой говорить напрямик то, что он думает, даже тогда, когда эта прямота неуместна.

— Почему ты не плачешь, девочка?

Она хотела было проигнорировать его слова и если бы так решила, Мак никогда ничего не добился бы от нее. Однако то, что клокотало у нее внутри, требовало выхода.

— Я слишком зла сейчас. Этот жалкий подонок женился, по всей видимости, в первом же порту, задолго до окончания войны. Неудивительно, что он стал патриотом Англии. Это все его женитьба!

— Да, возможно. Хотя могло быть и по-другому.

— Да какая теперь разница? Пока я сидела дома тосковала о нем, он женился, наделал детей и прекрасно проводил время. Мак кашлянул.

— Конечно, ты потеряла время, это верно, но ты не тосковала.

Джорджина возмущенно фыркнула, досадуя, что ее не поняли.

— Я любила его, Мак.

— Ты любила свою мечту о том, что он будет твой. Парень он красивый. Это была твоя детская фантазия. Тебе давно следовало расстаться с ней. Если бы ты не была такой упрямой, все давно и разрешилось бы.

— Это не…

— Не перебивай меня! Если бы ты его любила по-настоящему, ты сейчас бы плакала, а уж злилась бы потом, а не наоборот.

— У меня все плачет внутри, — сурово сказала она. — Просто вы не можете этого видеть.

— Спасибо, что пощадила меня. Не могу выносить женских слез.

Джорджина бросила на него испепеляющий взгляд.

— Мужчины все на одну колодку. В вас чувств, как у… каменной стены!

— Если ты ищешь моего сочувствия, ты его не дождешься, девочка. Вспомни, что еще четыре года назад я советовал тебе забыть этого мужчину. Не я ли говорил тебе, что ты будешь жалеть, если приедешь сюда? Вот оно, твое упрямство! И что в итоге?

— Разочарование, унижение, сердечная боль…

— И обман.

— Зачем вы делаете пилюлю еще горше? — взорвалась Джорджина.

— Ради самосохранения, голубушка. Я сказал тебе, что не выношу слез. А пока ты на меня кричишь, ты не станешь рыдать на моем плече… Ой, ради Бога, не делай этого, Джорджи! — всполошился Мак, увидев, как сморщилось ее лицо. Слезы хлынули мощным потоком, и Мак вынужден был остановить лошадей и протянуть Джорджине руки.

Она перебралась к Маку и уткнулась ему в плечо. Однако ей было недостаточно просто поплакать. Распиравший ее гнев вырывался наружу всхлипами и воплями.