Милая обманщица

Господь свидетель, его отца это никогда не интересовало. Ведь Джулиан был всего лишь бесполезным вторым сыном. Граф повторял это с завидным постоянством. Он купил Джулиану офицерский чин и вручил его со словами, которые тот не забудет никогда.

Джулиан постучал в дверь кабинета отца.

– Можно войти?

Отец недовольно кивнул.

Джулиан вошел и в ожидании остановился перед массивным деревянным столом. Сложив руки за спиной, он смотрел в окно. Новая униформа царапала кожу, и Джулиан время от времени потирал шею.

– Джулиан. – Низкий голос отца звучал, как всегда, холодно. – Или теперь мне стоит называть тебя лейтенантом Свифтом?

– Благодарю вас за чин, милорд. Вы будете мною гордиться.

– Ты скоро уезжаешь?

– Да. Я уже попрощался с матушкой, Дональдом и Дафной, а через несколько минут отправляюсь в Суррей, чтобы попрощаться с мисс Монро.

Граф фыркнул.

– Тебе лучше попрощаться с нею навсегда. Не стоит заставлять ее дожидаться твоего возвращения.

Джулиан еле заметно сдвинул брови.

– Милорд?

– Ибо ты не вернешься.

Стиснув зубы, Джулиан продолжал смотреть в окно.

– Вы совсем в меня не верите, отец?

– Напротив. Мои слова как раз и являются свидетельством веры в тебя. Ты сказал, что я смогу тобою гордиться.

– Отец?

Граф с силой ударил кулаком по столу, отчего чернильница вздрогнула и закачалась.

– Черт возьми, Джулиан. Мне нужно сказать это по слогам? Ты должен погибнуть в бою. Героически, конечно. И чем больше геройства, тем лучше. Именно поэтому я купил тебе офицерский чин. И теперь ожидаю, что ты заставишь гордиться не только меня, но и свою страну.

Грудь Джулиана сковало ледяным холодом. Однако он постарался ничем не выдать своих чувств. Лишь хриплый вздох вырвался из его горла.

– Сэр.

Он поклонился отцу, развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Тогда он видел отца последний раз.

По пути в Суррей Джулиан вновь и вновь прокручивал в голове эти слова. Попрощается ли он с мисс Монро навсегда, предоставив ей свободу, или попросит ее писать? Он понимал, что должен сделать. Понимал, что поможет ему завоевать наконец любовь и одобрение отца. И он выполнит свой долг. Но прежде чем он умрет, пройдут недели или даже месяцы, и на протяжении этого времени ему хотелось жить хоть каким-то ожиданием. Поэтому когда Касс предложила писать, в груди Джулиана вспыхнул слабый проблеск надежды, затеплился крошечный уголек счастья.

Вернувшись из Суррея, Джулиан уехал на континент, обуреваемый двоякими чувствами. А через месяц пришло сообщение о смерти его отца.

Дни переросли в недели, недели – в месяцы, месяцы – в годы. А письма Касс приходили с завидной регулярностью – успокаивающие, поднимающие настроение, дружеские и смешные. Мама с Дафной конечно же тоже писали, но не слишком часто.