Милая пленница

Дымчатая глубина его глаз неудержимо притягивала девушку, и она подумала, что он похож на королевскую кобру, которая завораживает свою жертву, заставляя ее замереть в неподвижности перед смертельным ударом. И в этом человеке таилась сила, похожая на силу кобры; Александра почти физически ощущала, как он набрасывает на нее темные чары…

Прижавшись спиной к стене каюты, Александра пыталась одолеть эту темную силу.

Он заговорил, и в его голосе послышалось мрачное невысказанное обещание:

— Ты никогда не думала, как все произойдет между нами после долгих месяцев разлуки, а? Будет ли это стремительный натиск или сладкое долгое мучение? Чего тебе хочется, Изабель?

Александра почувствовала, как загорается ее кожа при мысли о его поросшей волосами груди и твердом естестве… Подавив нервный стон, она еще крепче обхватила себя руками.

— Ах, как же не подходит тебе роль невинной девицы! — насмешливо сказал он. — И не пытайся изображать ее, раз уж природа дала тебе тело и душу блудницы!

— А вас природа наделила моралью вонючей жабы! Я двадцать с лишним лет жила спокойно и безопасно среди людей, которых вы наверняка назвали бы язычниками и дикарями. Но только когда я приехала в Англию, я столкнулась с настоящей дикостью! — выкрикнула Александра. — И вы — подлейший из дикарей! — Она вскинула голову, ее глаза пылали. — Нет, вы хуже, чем дикарь, потому что вы росли в обществе, которое должно было хоть чему-то вас научить!

На его замкнутом лице не отразилось ничего, и Александра поняла, что он просто не слышит ее слов. И если бы даже она предъявила ему неопровержимые доказательства того, что она не его супруга, он бы не обратил на них никакого внимания. Александру с удушающей силой охватила паника, потому что девушка увидела — с этим человеком бесполезно говорить, бессмысленно взывать к его разуму…

— Отпустите м-меня! — закричала она вдруг, ненавидя себя за то, что от страха слова с трудом вырывались из ее горла.

— Не сейчас, я думаю… — Похоже, у него вдруг возникло какое-то новое соображение, потому что он остановился. — Хотя мне, чтобы добиться своей цели, следует заставить тебя помучиться как следует. Да, жди и страдай, как я. Это пойдет тебе на пользу, — со странным язвительным смехом добавил герцог.

— Я хромая! Калека, вы что, не видите? Я не та женщина, на которой вы женаты! Вы не можете желать меня!

— Но я тебя желаю, — безо всякого выражения произнес он. — Больше, чем чего-либо в своей жизни. — Голос его вдруг понизился, и сквозь сдержанную ярость прорвалась глубокая внутренняя мука. — И за это я тоже проклинаю тебя.

Он повернулся и, подняв с пола бриджи, рубашку и ботинки, вышел из каюты.