Милаха

– Чего тебе не хватает, Люд? Ну скажи, может, я не понимаю чего-то, может, тебе нужно больше, так я сделаю больше, ты только скажи – чего? Твою мать, Люд…

Закурил, и за один раз затянувшись почти до половины сигареты, усмехнулся:

– Чуть в общагу за тобой не попёрся среди ночи… – поиграл скулами. – Дожился, блядь…

Я тоже усмехнулась.

– И что? Авторитет не позволил, в общагу-то?

– К херам авторитет! – рыкнул он и, приоткрыв окно, выдохнул в щель густую струю дыма. – Всю неделю, блядь, о тебе думал, а ты…

И до меня вдруг дошло.

– Так ты испугался, что не застанешь меня в общаге, да? Нет, серьёзно, поэтому не поехал? Ну и? Ты думал, я где?

Сцепились взглядами, и я поняла, что права.

– Блин, Денис, ты… больной! Серьёзно, это уже слишком!

Он навалился на руль, долго смотрел в одну точку. Кивнул.

– Вот и мне иногда так кажется. Уже слишком.

– Иногда? – уточнила я и отвернулась к окну. – Надеюсь, твой сюрприз, это не голова Савченко в пакете, например?

– Чего-о-о?

И мы натянуто рассмеялись. Шутка, прямо скажем, была дурацкая. Но, как говорится, у кого что болит, а я вдруг поняла, что за Лёшку мне действительно страшно. То, что Денис не доехал ко мне в общагу, не значит, что он не кружил, выслеживая меня, возле его дома, например.

И это было странное чувство – оно и льстило, и пугало… И никоим образом не отменяло тот факт, что Денис был у Боярской дома, в то время, как все считали, что он в Москве.

Да, да, Кобыркова, ты тоже больна своей ревностью. И если бы знала, где живёт Боярская, то и сама бы, скорее всего, кружила там до утра.

– Короче, давай правду – почему ты ушла?

– Да просто. По маме соскучилась вот и ушла.

– А записку оставить можно было?

– Можно. А ещё можно было бы сказать мне, где тебя искать, если что.

Он кивнул:

– Справедливо.

– И желательно, чтобы не у Боярской!

– Так, Милах, ты опять что ли за своё?

Я промолчала, и он настойчиво притянул меня к себе, скользнул губами по виску:

– Дурочка моя. Я по тебе так соскучился.

На территории завода, за складским ангаром, стояли два корабля. Два танка. Два монстра. Не знаю, как ещё назвать, может – звездолёта?

Внедорожники. Сплошь тонированные, ослепляюще-сияющие на солнце. Нереальные.

– Нравятся? – сунув руки в карманы, гордо спросил Денис."

"Я глянула на него и поняла вдруг, как выглядит по-настоящему влюблённый мужчина: в его глазах горело восхищение, обожание и вожделение. Он покусывал губу и слегка щурился, оценивая красоту машин – словно предвкушал обладание ими, гордился тем, что достаточно крут, чтобы позволить их себе… У него даже ноздри трепетали от возбуждения. И при взгляде на это у меня вдруг предательски потеплело внизу живота.

– Пойдём, – он подпихнул меня вперёд. – Можешь залезть, салон посмотреть. Смелее.