Милаха

А ведь могла бы сейчас мчаться навстречу другой жизни, туда, где душ с массажными струйками, где потолки красивыми волнами спускаются на стены, и кровать, на которой при желании можно спать даже поперёк. С Денисом…

Дул тёплый ветер, снег под ногами проваливался, слякотно разъезжался. Подумалось, вдруг, о том, что осталась всего неделя до конца зимы. А ещё о том, как бабушка говорила каждое первое марта: «Ну, слава Богу, перезимовали!» Так неужели и вправду – перезимовали? Сколько всего случилось за эти три месяца, просто голова кругом! А всё же – и это кончается. А весной всегда всё иначе: легче, ярче, насыщеннее. Весной хочется просто жить и чёрту все обиды!

Так и добрела до телефонных будок. Порылась в карманах – монеток нет. Но прелесть телефона автомата в том, человек на том конце всё равно получит вызов, возьмёт трубку – просто звука в ней не будет. Набрала квартиру в Белокаменке. Долго, даже слишком долго ждала соединения… но так и не дождалась. Дениса тоже не было «дома»

***

Ленка была бодра и весела, словно и не втюхалась вчера по самое «не могу» в околокриминальные делишки, словно не спалил её на этом отец. У меня даже мысль возникла, что, может, она решила вопрос как-то иначе?

Но нет, оттащив меня в сторону, Машкова взахлёб рассказала, как вчера неожиданно заявился папаня, как она хотела заныкать девочку на балконе, надеясь, что отец свалит, но он, словно ищейка учуял неладное и начал рыть. Как нашёл девочку, как расспрашивал обо всём – на удивление спокойно, хотя Ленка уже с жизнью попрощалась… Какие страсти рассказал о людях, «держащих» попрошаек – Ленка и не думала, что всё настолько серьёзно. А потом взял девчонку на руки и ушёл. Куда? Да хрен его знает, но сказал, что уладит. Что не отдаст её ни в ментовку, ни в приют, ни «хозяевам». А Ленке пообещал, что ещё раз подобное и… прибьёт.

Прибьет, не прибьёт, наигранно смеялась Ленка, а вот лишить бабла и обещанной квартиры точно может.

Она рассказывала всё это вроде как между делом, стараясь показать своё независимое отношение к отцу… Но я-то видела – она им гордится. Тоже самое я видела в тот раз, когда она передавала мне от него записку с Зойкиным телефоном. Тогда она тоже гордилась тем, что отец услышал её, пошёл навстречу и даже шевелит ради неё своими связями.

Она гордилась… а я ревновала. Господи, ну ведь не придумаешь ситуации дебильнее – ревновать к дочери. И всё же, отчаянно делая вид, что мне как бы пофиг, я чувствовала, как плывёт под ногами земля. Денис сразу везде, сразу для всех… А я?"

"А мне бы охнуть под тяжестью его тела, или услышать, как он смешно, нараспев называет меня своей Мила-а-хой, или хотя бы просто посидеть молча рядышком, переплетясь с ним пальцами… Но я не видела его уже вторую неделю и даже не знала точно, когда увижу.