Милаха

Да, о Лёшке и о том, что лично для меня было с ним связано, напоминало многое – даже самые, казалось бы, незначительные вещи, вроде пучка молоденькой редиски. Я не знала, ушёл он в армию или ещё нет, и узнать, при желании, не составило бы проблем… Но я не собиралась этого делать ни за какие коврижки!

Меня и так слишком сильно штормило после встречи, а скорее расставания, тогда, на Пасху. И это беспокойство странным, нелепым образом переплелось с беспокойством за Дениса, и иногда я даже не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

– Людмила, прекрасная звезда Олимпа!

Я вынырнула из сумбура мыслей и первым делом поняла, что давным-давно уже прошла мимо рядов с редиской, тепличными огурцами и даже помидорами, и стою́ теперь перед прилавком с домашними сырами.

– Сколько лет, сколько зим! – седой старичок, почти на голову ниже меня ростом, радушно раскрыл руки, но, слава богу, обниматься не полез.

Я невольно поёжилась. Тот самый вежливый сильно опоздавший гость, с порога заверявший меня в своём искреннем расположении и даже подаривший в знак него бордовую, почти чёрную розу из Зойкиного букета…

Теперь я уже знала, что это и есть тот самый Филиппов, попросту Филиппок. Тот самый, с чьей подачи в минувшем феврале чуть не завалили Дениса. «Хозяин» рынков, всемогущий «папа» вокзальной шушеры, типа Костика, а ещё, с недавнего времени, – смотрящий над барыгами, попрошайками и мошенниками всея Мухосранска. Тот, над которым теперь только небо. Ну и самый главный НЕКТО, конечно."

"Но Денис его не боялся и мне не велел. «В одном городе живём, в одной среде вращаемся. Могут быть случайные встречи. Но ты – Милаха, женщина Машкова, тебя не тронут» – говорил он мне и добавлял: – «Включай дежурную вежливость и на все вопросы отвечай: я не знаю, спросите у Дениса. И, само собой, если что, говори мне. И не бойся их. Они знают, что я за тебя убью»

И вот я вежливо улыбалась и отмалчивалась, а Филиппов, галантно поддерживая под локоток, вёл меня вдоль торговых рядов. Говорил о погоде, о том, что в любом бизнесе сейчас тяжело – народ нищает и то ли ещё будет… И при этом хлопец, что шёл следом за нами, подчиняясь короткому движению хозяйского пальца, подходил к указанным прилавкам, и продавцы без единого слова накладывали в пакеты курагу, инжир, чернослив… Орехи всех видов… Зелень, свежие овощи и ягоды… Так мы дошли до выхода из павильона и Филиппок поспешил откланяться:

– Ну что ж, рад встрече! Обязательно заходите ещё! – Оглянулся на своего человека: – Отнесёшь, куда скажут.

И тут только до меня дошло, что этот увесистый пакет собирался для меня.