Милаха

Вокруг раскинулись родные уютные, утопающие в весенней зелени старых раскидистых деревьев трущобы. Общажные кварталы, правда, остались немного позади, и теперь шли дворы с такого же типа квартирными домами: двухэтажными, всего на два – три подъезда каждый. Фактически, деревянные хибары, обложенные кирпичом. Старожилы поговаривали, что по документам они были снесены сразу после смерти Сталина, и на их месте давно уже стоят «хрущёвки»…

– Привет! – Лёшка подлетел ко мне и встал, вдруг, как вкопанный, словно только сейчас очнулся. – Как дела?

– …Нормально.

– Христос Воскрес, кстати…

Мы сказали это одновременно и тут же немного нервно рассмеялись. Непонятное волнение заставляло отводить взгляды, но они всё-таки возвращались друг к другу, как намагниченные.

– Воистину Воскресе, Лёш…

– Ну… Как это… Может, обнимемся? Вроде как положено?

Смешной такой, со своим фирменным румянцем.

Обнялись. И даже расцеловались, как положено – троекратно, но, правда, только в щёчки… И я сразу же испуганно поджала плечи, выскальзывая из его рук.

– Ты чего тут? К Наташке что ли? – машинально сделала шаг назад, разрывая пугающую близость.

– С чего бы это ещё? Нет, конечно. Тридцать восьмой дом ищу, а его, похоже, и в природе нет."

"– А, – я улыбнулась, – это хитрый дом, его все ищут. А он просто не по порядку стоит, а как бы в промежутке, в глубине двора. И ты его уже прошёл, кстати.

Лёшка озадаченно обернулся.

– А зачем он тебе?

– Да договорился квартиру посмотреть. Там, насколько я понимаю, горячей воды нет, да?

Я пожала плечами:

– Да тут нигде нет, газовые колонки у всех. А тебе нафига вообще?

– Снять хочу.

– В смысле?

– Свою сдам, нашёл уже тех, кто на два года возьмёт, только им вот уже с мая надо. Ну и ладно. Перекантуюсь месячишко на съёмной, что от меня, убудет?

– Не поняла?

– Ну, в армию я в конце мая иду. Весенний призыв, ты не в курсе? Всё уже, и с военкомом встречался и знаю, куда берут.

– И куда?

– В ВДВ.

Ох, как он это сказал! Слегка небрежно, но в то же время гордо. Кажется, даже плечи расправил и словно взрослее что ли стал. Серьёзнее, мужественнее… А я вдруг испугалась.

– А как же Чечня?

Он рассмеялся.

– Стандартный женский вопрос. Да как у всех, Люд! А по стройбатам отсиживаться – русских так и будут нагибать, кому ни лень. К тому же, там и война-то на исходе уже, немного дожать осталось.

Новость легла на сердце неприятной тяжестью, но я промолчала. Да и что тут можно было сказать? На каком основании?

– А ты сама-то куда идёшь? Может, если есть время, покажешь мне этот ваш секретный дом?

Шли не спеша.