Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Поднимаюсь по лестнице, чувствуя на пояснице и ягодицах тяжёлый взгляд. Он же не заметит отсутствия трусов под легинсами?

Позорище какое.

Как только дверь за нами захлопывается, Лёва обнимает меня сзади и коротко целует в плечо.

Тело сковывает ужас.

Какая я мерзкая… Из одних объятий сразу в другие.

Может, Мирон был прав, и надо было позволить ему поговорить со Львом? Почему я не согласилась?!

— Что за запах? — морщится Лёва, убирая волосы в сторону.

— Земляника, — пытаюсь аккуратно избавиться от его рук. — Не нравится?

Демидов неопределённо пожимает плечами. Разворачивает меня к себя и тянется к губам. Потом застывает, разглядывая их.

Как мышонок обмираю.

Какая я мерзкая. Подлая. Мои губы горят от поцелуев Громова так, что даже проверять глупо.

— Где вы были? — спрашивает нахмуриваясь.

— В области, — еле слышно произношу.

— Почему мне не сказала?

— Думала ты и не заметишь моё отсутствие, — отвожу взгляд.

На словно из камня высеченном лице мелькает искреннее недоумение.

— Это намёк на то, что я невнимательный?

— Нет, что ты, — краснею.

— Знаешь ведь, что у меня диплом на носу. Момент ответственный. Надо перетерпеть, Ми. Потом нагоним наши отношения.

Снова тянется к губам.

В последний момент отвожу лицо и убираю руки с поясницы.

— Прости, плохо себя чувствую.

— Ого, — произносит Лев удивлённо. — Я наказан?

— Нет, конечно, — позволяю всё же себя обнять. — Не сказала, потому что не хочу тебя расстраивать. Знаю, как ты загружен.

— Ладно, — кивает он.

Поглаживает по спине и отстраняется.

Затем усаживается в кресло, вытянув перед собой ноги. Молча наблюдает, как я выкладываю вещи из рюкзака, и произносит:

— На следующей неделе в клубе вечеринка в честь Дня святого Валентина. Студклуб устраивает. Я заказал столик на двоих. Пойдём?

В горле противная боль. Единственное чего хочу — поскорее остаться одна и принять противовирусное.

— Наверное, — отвечаю почти шёпотом.

— Окей. Ты не заболела? — хмурится он.

— Может быть. Устала сильно. Приму ванну и лягу пораньше.

Демидов усмехается и резко поднимается.

— Ладно. Намёк понял, тогда поеду. Я два часа тебя прождал. Общались с твоей мамой. Классная она у тебя и я её кажется по душе.

— Это правда, — пытаюсь тепло улыбнуться.

Проводив его, около часа отмокаю в пене и обернувшись полотенцем, возвращаюсь в комнату.

Телефон моргает в темноте.

Взволнованно бегу к нему и тут же расстраиваюсь.

— Привет, дорогая, — свободно произносит Энж.

— Привет, — уныло здороваюсь.

— Я тебя потеряла. А сейчас еще увидела, ты покинула «Четвёрку», что случилось-то?!

— А что вы ещё не обсудили? — ядовито выговариваю.

— Так, с кем обсуждать-то? — смеется она. — Ивка в работе вся, Валеева вообще не в сети.

— Ясно.