Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Я не хочу ТЕ-БЯ видеть, что непонятного?

— И из-за этого завалила зачёт?

Внимательно впиваюсь глазами в ранимое лицо.

— Да, — взрывается. — Конечно. Ты когда-нибудь научишься меня слышать? Я что, не человек?

— Успокойся, — сдаю назад.

— Ты меня достал, Громов. Я знать тебя не хочу. Никогда. Не желаю. Тебя. Видеть.

Закрывает глаза руками.

Разглядываю тонкие пальчики с бесцветным маникюром, серебряное колечко, волосы оттенка горького шоколада, покрасневшую от злости шею.

Что-то смущает, но анализировать пока не могу.

Сердце с грохотом ударяет о рёбра и пытается восстановить работу всех штатных систем.

— Я не понимаю, — тоже срываюсь, наклоняюсь и сиплю ей на ухо. — Типа если я тебя тогда не трахнул, то всё — пошёл на хер?

— Типа да, — бормочет.

Сжимаю кулаки и бью в и без того осыпающийся слой штукатурки.

Она ведь на понт берёт? Так. Жилы мне выкручивает. Пытается добиться желаемого.

— Ты серьёзно?

— Да. Проваливай.

— Но… — теряюсь.

— Проваливай, — убирает руки и задирает подбородок. — Я тебе сказала, что вычеркнула тебя из жизни. Не хочу знать ни тебя, ни твою рыжую.

— Ладу не трогай. Она и так пострадавшая.

— Пострадавшая, — морщится. — Она ненормальная.

— Я не знаю, что произошло между вами в туалете, но Лада о тебе так не отзывается. Она сожалеет, что погорячилась в ответ на твои обвинения.

— Она лживая. И ты такой же. Вы оба друг друга стоите.

— Я тебе никогда не врал, — возражаю.

Так оно и есть.

— Уходи, Мир. Мои проблемы тебя больше не касаются.

— Хочешь, чтобы ушёл?

— Да, — мотает головой утвердительно.

— Окей, — поднимаю руки. — Я тебя услышал.

Вручаю ей сумку, всё это время болтающуюся на моём плече и развернувшись иду в сторону турникета. На выход.

В ушах степной ветер. Не помню, как добираюсь до машины и ещё полчаса сижу в полной тишине.

Настроение дерьмо, поэтому решаю поехать домой.

Припарковав машину у ворот, захожу внутрь и прислушиваюсь.

Мама с папой, скорее всего, ужинают где-то в городе. Переодеваюсь в своей комнате в шорты с майкой и гребу на кухню.

Там в полном одиночестве восседает Юлька.

— Привет. Ты уже пришла?

— Я в школе была, а не на сутках, — огрызается сестра.

— Что с настроением?

Сговорились они сегодня все, что ли?

— Учитель по черчению одолела. Сказала, никакого мне архитектурного, если я в элементарном разобраться не могу.

Скребёт ластиком по бумаге. Обхожу кухонный остров и уставляюсь в чертежи.

— Пойдём, горе моё, — приобнимаю её за плечи и поправляю волосы. — Помогу тебе разобраться.

Взгляд приковывает знакомая цепочка, а когда разворачиваю Юльку к себе, вижу крохотную бабочку, которую ни с чем не спутаю, потому как выбирал её лично.

— Откуда это у тебя? — спрашиваю севшим голосом.

— Это? — касается пальцами украшения. — Мийка вчера отдала.